Перейти к публикации
Nightmarish Dream
Алексей

Silent Hill: Shock therapy

Рекомендованные сообщения

Аааааааааа, не могу дождаться, пока админы сайта поместят мой рассказ в "Фан-творчество"!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Вот отрывок

Шоковая терапия

В Мэне было только одно место, славящееся своими аномальными круглосуточными туманами, неподвластными ни ветру, ни осадкам. Сайлент Хилл… Расположенный между Брэмсом и Плезент Ривером совершенно безлюдный город-призрак с тёмным прошлым и не менее тёмным настоящим. Чего здесь только не наблюдали: привидения, НЛО, говорящие животные, врата в ад, врата в рай… Сайлент Хилл как магнитом притягивал искателей сенсаций и всевозможных психов. На последних он действовал угнетающе, из-за чего многие приезжие находили здесь весьма бесславный конец: кого-то убивали, кто-то сам сводил счёты с жизнью, смерть некоторых вообще не могли объяснить, четвёртые пропадали без вести... Уж больно печальную статистику имел Сайлент Хилл, из-за чего пользовался дурной славой, и порядочные граждане предпочитали развернуться и поехать другим путём, едва им стоило увидеть один из щитов с надписью «Сайлент Хилл столько-то миль», которые с пониманием ставила дорожная полиция.

Как-то в школе несколько человек поинтересовались у географички, почему, собственно, Сайлент Хилл опустел. Та лишь одной фразой дала весьма скупые сведения о том, что развалился туристический бизнес, служивший городу основным источником дохода. Об остальном она предпочла умолчать, продолжив урок. Родители ничего об этом не знали, и поэтому заинтересованному Ричарду пришлось как-то раз между делом заглянуть в газетные подшивки в Публичной библиотеке Огасты. Тогда-то он и понял, почему учительница не стала поднимать эту тему. В 1970-е в Сайлент Хилле вспыхнул пожар, который выжег целый квартал. Ответственной оказалась местная полухристианская секта, практикующая издевательства над детьми, ритуальные сожжения людей заживо и производство какого-то опасного для жизни наркотика… Причём в этой истории были замешаны и первые лица города… Спустя какое-то время при весьма загадочных обстоятельствах бесследно пропали несколько горожан… Ещё спустя пару лет в городе орудовал печально известный Уолтер Салливан… Спустя где-то год – ещё какой-то психопат, а потом был и третий, и четвёртый... В принципе, неудивительно, что Сайлент Хилл перестал привлекать туристов. На сегодняшний день в городе не было электричества, не работал водопровод, отсутствовало уличное движение. Сайлент Хилл стал прибежищем лишь бомжей, скрывающегося криминалитета да всяких двинутых.

Таких как ты…

Но Ричарду всё же стало немного легче на душе, когда деревья расступились и вдоль колеи показались ряды утопающих в тумане низких жилых коттеджей. Он достал телефон, но сигнала всё ещё не было. На сотовом отца – то же самое.

Рич хотел, было, предложить постучаться в один из домов, но передумал. Дома, мимо которых они проезжали, зияли чёрными провалами выбитых окон и дверных проёмов, подобно пустым черепам. Лужайки поросли длинной, по пояс, травой, от декоративных белых заборчиков, которые обычно красят дети хозяев, не осталось и следа. Забытая перед одним из домов легковая машина превратилась в голый каркас, клонящиеся к земле столбы электропередач давно лишились своих проводов. Вынырнул и снова исчез в тумане покосившийся, но ещё отчаянно цепляющийся за ветки домик на дереве… Только ровная, наезженная колея, по которой двигались отец и сын Дэнверсы, была на удивление не тронута временем и вездесущими сорняками.

Через некоторое время Ричард с отцом выехали на асфальтированную дорогу. На смену низеньким окраинным домишкам пришли большие кирпичные и панельные здания, на некоторых из которых, несмотря на обшарпанный вид и пугающую темноту покинутых внутренних помещений, всё ещё висели широкие вывески с громкими названиями «Хэппи бургер», «Гранд Маркет», «Бар Нили»... Дальний конец улицы терялся в тумане.

И тут у Ричарда возник важный вопрос.

– Папа, – спросил он, – а куда мы едем?

Отец махнул рукой вперёд.

– Прямо, а потом налево, – с уверенным видом сказал он. – И через 40 миль будем в Плезент Ривер.

– Через сколько?! И откуда ты знаешь?

Отец пожал плечами:

– Я уже был здесь как-то раз.

– Когда?

– Давно. Он тогда ещё не был так заброшен.

Ричард посмотрел в окно, за которым проплыл небольшой павильон с выбитыми стёклами. Надо же, папа когда-то побывал в Сайлент Хилле!

– И что, тут всегда был такой туман? – спросил Ричард.

– Говорят, да.

Папа явно был не в духе.

– Постой, пап, а как мы оказались в такой дали?

– Я не знаю, Ричи!!! – раздражённо отрезал отец.

Они выехали на поперечную улицу, с противоположной стороны которой вздымалась стена непроницаемой белизны. Это было местное озеро, занимающее, видимо, не последнее место в образовании «Великого Тумана». Вода даже у берега была почти не видна – только тёмная масса, детали которой мешал разглядеть туман. Машина свернула направо, объезжая высокую церковь с приветливо распахнутыми дубовыми дверями, что делало дверной проём похожим на разинутую пасть-пещеру, и провалившимся куполом.

БАХ!

Машина подскочила и тут же просела вниз. Мистер Дэнверс поспешно нажал на тормоз, и когда машина остановилась, вышел. Посмотрев на левое переднее колесо, он, сокрушённо вздыхая, обошёл машину и открыл багажник, где лежали домкрат и запаска. Ричард с готовностью выскочил следом, но папа лишь махнул рукой и сказал: «Сиди, сиди».

Сиди, сиди, мля!!!

Ричард раздражённо отвернулся.

«Вот только попробуй теперь сказать, что мне на всё наплевать, кроме компьютера!!!»

Отец, пыхтя, работал над домкратом. Работы было минут на 10, не меньше. Ричард обошёл машину и побрёл в сторону озера. Хоть окрестностями полюбоваться!

Удивительно, но Сайлент Хилл не внушал ему какого-либо страха. Вокруг не было ни души. Не было даже бродячих собак и воронья – видимо, последние помои были съедены уже давно. М-да, та ещё дыра! По небольшому склону Ричард спустился к уходящим в озеро деревянным мосткам. Теперь он мог видеть воду – тёмную, как чернила, почти непрозрачную, разительно отличающуюся от кристально чистого Эзьюра. Ричард присел у кромки воды, окунул пальцы в холодную, словно ключевую воду. Поднёс пальцы к губам, лизнул. Никаких минеральных и уж тем более синтетических примесей, чистая пресная вода…

Забавно… Здесь малый город с небольшим производством, по идее с уличным движением, канализацией… Странно дышать в черте города чистым воздухом и видеть незамутнённую масляными пятнами воду.

«Джунгли поглотили город, Маугли…»

Интересное место. Очень интересное. Наверное, здесь также неплохо проводить пикники, как и в прилегающем национальном парке! Если бы не печальная статистика… Да разные байки…

Ричард слышал историю о девушке, приехавшей в Сайлент Хилл снимать любительское кино. Что она сняла, неизвестно, но вот последующие годы ей пришлось провести в больничной палате для буйных… Рассказывали, что какой-то парень остановился здесь на одной из улиц, вышел из машины и просто растворился в воздухе, до смерти перепугав сидящего на пассажирском сиденье приятеля. Популярной была история о компании подростков, оставшихся здесь на ночь и к утру перерезавших друг друга… А уж истории об Уолтере Салливане и Кеннете Картере цитировались даже в соседних штатах…

Внезапно где-то далеко, по ту сторону озера раздался громкий, заунывный вой сирены общей тревоги. Ричард удивлённо посмотрел вдаль.

«Что за…»

…и окаменел! На дальнем конце деревянных мостков стояла женщина. Цветастое летнее платье, сбегающие по обнажённым плечам рыжие волосы… Но она могла оказаться там только пройдя мимо Ричарда, а он готов был поклясться, что рядом никто не проходил!!! Она оглянулась, и Ричарда словно пронзил сильнейший разряд тока.

«Я знаю тебя!!!»

Женщина… Точнее, девушка начала клониться вперёд и вдруг прямая как палка упала в воду. Ричард вскочил. По воде пошли круги. В том месте, должно быть, было глубоко…

«Что это…»

Этого не могло быть. Просто не могло быть!!!

В подсознании ожил инстинкт спасения ближнего, Ричард сделал шаг вперёд и остановился. Сделать следующий шаг вдруг стало неимоверно трудно.

«Нет… нет… я не могу… не могу…»

Противный липкий страх захлестнул сознание, душа словно разделилась пополам: одна половина толкала его вперёд, на деревянный причал, а другая, во много раз более сильная, противилась этому.

«Оставь меня в покое!.. Оставь меня в покое!.

Поднятые небольшие волны уже дошли до берега. Ричард стоял, не в силах пошевелиться. То, что сейчас было у него на уме, он не видел даже в самых жутких ночных кошмарах…

– Рич, – раздался сзади оклик отца.

С трудом поворачивая голову, Ричард обернулся. Лицо словно окаменело, он не мог пошевелить и мускулом…

– Поехали, – кивнул отец в сторону машины.

Только тут Ричард сообразил, что звуки сирены прекратились, как только та девушка ушла под воду…

На этом пока всё... Жду откликов )))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Цитата

Аааааааааа, не могу дождаться, пока админы сайта поместят мой рассказ в "Фан-творчество"!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Выложил. Вчера времени не было.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

я прочитал, понравилось)

реально жизнь описал)))) вот только матпо моему лишний, попробуй что нить серьёзное написать без него, думаю получится ещё лучше

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В некоторых моментах проскальзывает просторечье, я не обобщаю, но меня это немного вырывает в реальный мир из атмосферы рассказа. Читала пока только отрывок, описания окружения нравятся, но поменьше бы своих авторских слов: "собственно", "в принципе" и т.д. Ещё раз повторяю, что это вырывает из атмосферы рассказа, можно же найти более литературные эквиваленты.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Успел прочитать только первые 12 страниц. Написано все граммотно и профессионально, но больше пока что нечего сказать... Возможно у меня другие предпочтения в области рассказов...

Посмотрим, что будет дальше...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Цитата

А мне просто лень читать...

Как всегда в своём стиле...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Решил опубликовать первоначальный вариант "Шоковой терапии", недописанный мной по причине иссякания фантазии.

Shock therapy: Version 1.0

Дорога лежала на северо-восток. Низко повисшее заходящее солнце светило жёлто-багровым светом на багажник автомобиля «Форд мустанг GT», просвечивало машину насквозь через заднее окно, отчего затылки пассажиров отчётливо выделялись на фоне густых теней в тех местах, куда свет не попадал. Словно в чёрно-белых комиксах Фрэнка Миллера. Уже не такое яркое, как днём, но по-июльски жаркое солнце давило на открытые участки тела непрерывной мягкой волной тепла. Поначалу Дик думал, что так можно заработать солнечный удар, но потом отбросил эти мысли. Закатное солнце в их широтах вряд ли на такое способно.

Сейчас Дик погрузился в иные размышления. Мерное низкое рычание мотора расслабляло, выгоняло из головы все привычные мысли, место которых теперь стремились занять подавляемые моралью и личными убеждениями, но всегда остающиеся непокорными природные инстинкты. Дик был единственным пассажиром на заднем сидении и поэтому вольготно раскинулся посередине. Где-то чуть выше, чем его глаза, впереди находилось зеркало заднего обзора, в котором он мог видеть устремлённые вперёд глаза Макса, сидящего за рулём. А если сдвинуться чуть влево – можно увидеть карие глаза Элис и её ниспадающие на лоб узкими клиньями, короткие чёрные волосы. Иногда, когда машина подскакивала на каком-нибудь резком повышении грунта, он видел её прямой нос и полные губы. Дик зачарованно смотрел на её черты лица, чувствуя, как в груди растекается что-то мягкое, тёплое, что-то настолько приятное, что губы сами собой растягивались в довольной улыбке. Подумать только… Учёба в колледже закончилась… Их группа распалась… Это было только месяц назад, а до некоторых однокурсников уже не дозвониться. Что теперь будет с Элис? Выйдет замуж за Макса? Сердце болезненно сжалось. Почему?..

Так, ладно, довольно! Рассудок проснулся. «Почему, почему…» Потому что!.. Хватит! Если тебе хочется её трахнуть, так и скажи; всё-таки Элис Луиза Томпсон, эта невысокая стройная брюнетка твоих лет как раз в твоём вкусе. Но она девушка Макса, и потом … Нет, ты не можешь. Короче, кончай дурью заниматься!

В жизни Ричарда Александра Дэнверса, выпускника Гуманитарного колледжа города Манчестер, штата Нью-Хэмпшир и просто высокого, худощавого светловолосого парня 22 лет от роду и так было достаточно дури.

Сейчас у него в жизни начинался качественно новый период. 4 года он исправно учился в колледже, отдавая все силы учёбе, даже нигде не подрабатывая, редко посещая вечеринки, живя целиком за счёт родителей, чтобы ничто не мешало учиться на отлично, ради одной цели. Он хотел жить своей жизнью. В которой он обеспечивал бы себя сам и распоряжался результатами своего труда так, как хотелось ему самому. И, как и любому среднестатистическому гражданину, ему хотелось распоряжаться очень многим. По крайней мере, собственной жилплощадью и машиной. А такое можно было устроить только при наличии высокооплачиваемой работы. Но если у тебя нет знакомых с подходящими связями, и природа обделила физическими данными, то единственный способ получить такую работу – безупречная учёба. Интересов в студенческие годы у него было не так много (комп, книги да редкие тусовки), поэтому он мог позволить себе такое. Зажить настоящей жизнью, сказать самому себе «Уже можно!» он собирался потом. Когда действительно сможет позволить себе всё сам. По крайней мере, он так думал… И вот, этот день пришёл. Он нашёл очень хорошее место в Огасте, столице штата Мэн. Здесь жила их с Элис однокурсница Элен Рэнд. Газете «Огаста ревью», в которой она работала, требовалось как минимум три молодых специалиста-релактора. Дик Дэнверс и Элис Томпсон отозвались на этот зов. И сейчас их путь лежал в Огасту.

По встречной полосе с рёвом ликующего тираннозавра, только что завалившего крупную добычу, пронёсся чёрный лоснящийся «Хаммер». На мгновение уставшие за день пассажиры «Форда» почувствовали низкие ритмичные удары басов акустики, пополам с переливчатым воплем довольной жизнью «золотой» молодёжи. Дик, сидевший, уставившись куда-то вперёд, живо развернулся и проводил джип плотоядным взглядом. Макс, увидев это через зеркало на лобовом стекле, улыбнулся. Его тоже впечатляли такие машины… Продолжая смотреть на дорогу, он снова подумал о телестудии 8-го канала. Там ещё этого не знают, но Максвелл Эдисон, плечистый шатен 23 лет с добрыми, как говорили ему все знакомые девушки, глазами, скоро от них уйдёт. Он давно собирался уйти в «Мэнтелл Траст», снимать рекламу. На этой работе можно было заработать если не на такой вот «Хаммер», то, по крайней мере, на солидный, пусть и поддержанный «Мерседес». Или пойти дальше и начать реализовывать собственный опыт в съёмочном бизнесе. В «Мэнтелл Траст», которую возглавлял его бывший однокурсник, были перспективы. Получаемых денег с лихвой будет хватать на жизнь. В том числе и на семейную… Макс вздохнул. С нынешней девушкой вряд ли до этого дойдёт. В последнее время Элис была какая-то… печальная, что ли? Замкнулась в себе, на мир смотрит исподлобья и без улыбки. Куда-то подевалось её фирменное, специально для Макса «Привет, жЫвотное!» А ведь раньше она была более разговорчивой, более жизнерадостной и более страстной. Макс пытался говорить с ней на эту тему, но она только отмахивалась.

Справа промелькнул огромный рекламный щит, изображавший стоящего спиной парня, который провожал взглядом отъезжающий красный автомобиль без верха. Наверху красовались большие белые буквы «LATE », а внизу была надпись о том, что всё будет кока-кола.

«М-да, прошла любовь, завяли помидоры», – подумал Макс. Не за горами последний разговор об ушедших чувствах и прочей лабуде. Жалко, конечно, милая у неё попка, но… Что поделаешь? Ладно уж, Элис не первая и, конечно, не последняя в жизни Максвелла Эдисона.

Сидевшая над магнитолой пластиковая собачка понимающе кивала головкой в такт покачивающейся машине…

* * *

Что-то поворота не видать. И какие-то холмы пошли. И… туман? Впереди ничего не было видно (хотя темнота ещё не опустилась), всё заволокло белой дымкой. «Интересно, – подумал Макс, чувствуя, как сердце неприятно замирает, – я что же, забыл свернуть?..» Он начал вспоминать. Вот они проехали городок Брэмс… На 25-м шоссе шли дорожные работы, поэтому пришлось ехать в объезд, к заправке и кафе «У Джорджа». Макс смотрел по атласу, после «Джорджа» надо было ехать ещё миль 50 до поворота на Эшфилд. Он тогда ещё в очередной раз проклял Мэн – за кривые дороги. И… он так никуда и не завернул, а проехал уже, наверное, миль 80. {censored}!!!

Макс дал по тормозам, и «Форд» остановился. Оба пассажира под силой инерции подались вперёд. Отрешённое, сонное выражение их лиц сменилось глуповатой маской недоумения. Макс открыл бардачок и достал дорожный атлас.

– В чём дело, Макс? – спросила Элис. Макс сосредоточенно водил пальцем по карте.

– Чёрт! – через несколько секунд сказал он, не прекращая свои действия.

Сзади послышался шорох. Дик наклонился вперёд.

– Что такое? – спросил он.

– Блин! – произнёс Макс с досадой в голосе. – Мы пропустили поворот.

– И что теперь? Куда дальше? – Максу кажется, или он слышит в голосе Ричарда пренебрежение?..

Он продолжал изучать карту. В принципе… Необязательно ехать обратно. Впереди, где-то в 10-12 милях лежит город Сайлент Хилл. Из него выходит шоссе, ведущее на юго-восток, через Плизент Ривер, прямиком в Огасту. Макс облегчённо вздохнул и взглянул на часы. Было без пятнадцати десять. Видимо, сегодня он всё-таки доберётся до этого проклятого города.

А надо заметить, у Макса были причины проклинать штат Мэн и его столицу.

Всё началось с того, что его друг детства Рон, живущий в Огасте, с которым Макс не потерял контакт, пригласил его шафером на свадьбу. Макс согласился. Как оказалось, его девушке Элис тоже надо было в ту сторону. Она окончила колледж, и однокурсница (кажется, её звали Элен), нашла для Элис хорошее место в своей родной Огасте. Туда же, по тому же предложению отправился однокурсник Элис Ричард Дэнверс – молодые таланты там сейчас, видимо, были нужны до зарезу.

С этого и начались неприятности. Макс был уверен, что с Элис они поедут одни. Оказалось, что этот Ричард едет с ними. Машина у него, видите ли, в капитальном ремонте, а ему срочно надо на хлебное место в Огасту, пока его никто не занял. Прощай, романтика! Причём, именно Элис настояла, чтобы он ехал с ними… Но это ещё полбеды. Уже в Мэне их задержали копы и 4 часа (!) продержали всех троих в участке, выясняя, откуда у них машина. Но это тоже не всё. На 24-м шоссе они попали в километровую пробку, ползущую не быстрее пережравшей черепахи. В итоге, сейчас их «Форд» едет, а позади садится солнце! Живописный пейзаж, Макс не спорил, но в Огасту они въедут уже по темноте! Хорошо хоть Господь придумал сотовые телефоны, и в столице их всё ещё ждут…

И дождутся, при хорошем исходе дела, где-то через час.

– Макс, – донёсся до парня уже слегка раздражённый затянувшимся молчанием голос его девушки, – куда мы сейчас едем?

Макс отложил атлас и посмотрел вперёд, на белое марево.

– Прямо, – ответил он, сопроводив свой ответ взмахом руки в указанном направлении; Элис взяла у него атлас. – Проедем через Сайлент Хилл. Оттуда как раз идёт шоссе на Огасту.

– Сайлент Хилл? – Дик пытался говорить легко, но в голосе угадывалось напряжение. – Он ведь брошен.

– Ну и что? – Макс этого напряжения не понимал.

– Ну, как что? Не боишься, что там может быть опасно?

– Ричи, опасно бывает везде. Проедем быстро, город всё равно маленький, не заблудимся. – Максу очень хотелось приехать в Огасту как можно скорее. – Шоссе проходит по южному берегу тамошнего озера. Если что, сориентируемся по указателям. Ну а если что-то действительно прижмёт – у меня ствол есть.

Теперь этот умник, отличник колледжа, вместо того, чтобы спокойно откинуться на сиденье, прямо расцвёл:

– Что, серьёзно? Покажешь?

Макс страдальчески закатил глаза:

– Ричи, давай потом!

Элис успокаивающе сжала руку того, кто считался её парнем:

– Ну ладно, хватит, давайте ехать уже.

Дик откинулся назад на сиденье, но выражение заинтересованности с его лица не сходило. Макс повернул ключ зажигания, и начавший глохнуть двигатель бодро взревел. «Форд» тронулся с места…

* * *

От сигареты остался один фильтр, и Филипп Янковски выбросил её за окно. Потому что в пепельнице места уже не было. Его напарник Дональд Уокер нервничал и уже скурил больше пачки. Как и все в их отделе, он был из тех, кто видел оборотную сторону Сайлент Хилла, но остался жив. Казалось бы, боятся ему уже было нечего. Но сейчас Дона Уокера снова охватил страх перед этим местом, в котором 3 месяца назад у него, здорового 27-летнего мужика, поседели виски.

Их патрульная машина стояла на обочине у развилки Эшфилд – Сайлент Хилл, уставившись потушенными фарами в стену густого тумана, который сейчас подступил ближе обычного. На направлении в Сайлент Хилл стоял запрещающий знак и были натянуты дорожные «шипы». Последние помогали: несколько лихачей уже пытались проигнорировать один только знак. Сайлент Хилл представлял собой место повышенной опасности – такова была официальная версия принятия этих мер.

Янковски взглянул на часы. 9:43 PM. Их смена началась только сорок минут назад, а ему уже передаётся беспокойство напарника. И сидеть здесь нужно будет всю ночь. Всю ночь рядом с вратами в ад… Филипп поёжился. Зря шеф отдела Даггет затеял эти дежурства. Город всё равно получит то, что хочет…

– Слушай, Фил, – подал голос Уокер, – тебе не кажется, что туман стал гуще?

Янковски посмотрел вперёд. Считалось, что если очень долго смотреть на туман Сайлент Хилла, то можно увидеть в нём очертания людей и нелюдей…

– Мне кажется, кто-то слишком много курит, – ответил Фил. – Заканчивай пялиться на туман, зрение ещё посадишь…

– Серьёзно, Фил. Раньше он начинался у въезда в город, а теперь вон у самой машины.

Несмотря на призывы мозга не паниковать и не надумывать, туман и впрямь клубился почти у машины. А ведь до Сайлент Хилла было не меньше 20 миль. Недобрый знак. Надо смотреть в оба.

* * *

Макс включил фары и снизил скорость. Солнца уже не было видно, но и темно ещё не стало – вполне можно было бы читать. Тем не менее, туман был настолько густой, что дальше пяти метров обзор был нулевой. В ночное время этот туман скорее воспринимался как дым, но запаха гари не было. У Элис от этого возникало странное ощущение нереальности всего вокруг, словно во сне, и несколько раз она порывалась проснуться…

Элен рассказывала про Сайлент Хилл – самую прославленную легенду штата Мэн. Заброшенный город, всегда окутанный туманом. Когда-то он был обычным городком американской глубинки. Туман здесь, правда, по утрам держался дольше обычного, но не был таким плотным, как сейчас. Здесь жили люди, дети ходили в школы, процветал малый бизнес. Туристы наслаждались умиротворённой обстановкой тихой провинции. По выходным горожане посещали церковь, кино, стриптиз-бар или боулинг-центр – культурная жизнь в Сайлент Хилле была относительно разнообразной… Была в городе и своя полухристианская религиозная община, адепты которой верили в пришествие Бога и Рая на землю. Ничего необычного не происходило в этом спокойном городке, оправдывающем своё название. Но однажды всё изменилось. Сначала крупный пожар выжег целый квартал. Затем миролюбивые сектанты оказались распространителями галлюциногенного наркотика. К тому же, как выяснилось, они практиковали издевательства над детьми в принадлежащем их организации детском приюте. Затем в городе объявился маньяк-убийца. Затем бесследно пропали несколько горожан... Полицейские очень часто стали патрулировать улицы, и многочисленным туристам это только мешало. Мешал не только факт постоянной проверки документов и задержаний до выяснения личности. События, ставшие причиной такого тотального контроля, вызывали не меньшее беспокойство. Туристический бизнес вскоре пришёл в упадок. А потом люди и вовсе стали уезжать из Сайлент Хилла по разным причинам. Словно кто-то свыше хотел привести это место в запустение. Несчастья преследовали город в течение 1980-1990-х годов, и к XXI столетию он полностью обезлюдел. Примерно в середине этого процесса над Сайлент Хиллом сгустился вечный туман. Эксперты говорили что-то о солнечных лучах и холодных источниках, питающих местное озеро Толука, но чёткого объяснения этому явлению никто не нашёл. Многие люди пытались найти ответ на этот и другие вопросы. Время от времени брошенный Сайлент Хилл посещали такие искатели истины, а потом полиция находила их мёртвые тела без видимых повреждений, настигнутые загадочным смертоносным недугом. Иногда люди пропадали там вообще без следа. Иногда возвращались, но рассказывали такое, отчего потом сами сходили с ума. Иногда там случался и рядовой криминал, но такой, что очень скоро Сайлент Хилл всё-таки обрёл славу «нехорошего» места, которая отбивала всякое желание лезть в его потусторонние дела. Полицейские привыкли ко всем этим странностям и без дела сами старались не соваться в зловещий городок. На протяжении всех этих лет они так тщательно изучили его, что поняли: человеческих сил для раскрытия тайн Сайлент Хилла явно недостаточно. Да и у человечества была масса других дел, поэтому на «Безмолвный холм» с его тайнами общественности было как-то наплевать.

Чёрт его знает, что из этого было правдой… Элис эта сказка не понравилась. Она не любила ужастики. Не любила, когда кто-то страдает или умирает от страха.

Любишь, не любишь – а терпеть приходится. Элис даже улыбнулась этой мысли. Прямо народная мудрость. Не хочу я так… В груди болезненно перехватило, и Элис заставила себя подумать о Сан-Франциско. Забавно, но там тоже бывают долгие и плотные туманы – из-за того, что солнце жаркое, а океан холодный. Неплохо бы снова туда съездить. Она не была там почти год.

В Сан-Франциско жила сестра отца Элис миссис Гейдж со своей дочерью Джоаной. Впервые Элис с родителями побывала там в 14 лет и впоследствии была приглашена ещё не раз. И Сан-Франциско поражал её воображение. Нигде она больше не видела таких небоскрёбов... С любого из них можно было увидеть, насколько город был огромный. Его кварталы уходили чуть ли не к горизонту. Везде чистота, порядок, люди вокруг подтянутые. Даже в выходные, вне деловой рабочей обстановки они выглядели так, словно сошли со страниц глянцевых журналов. Развлечений – море. Можно расслабиться, но при этом заниматься искусством. Например, музыкой. У Элис был слух, но в Манчестере не было нормальной музыкальной школы. А в Сан-Франциско было столько школ, клубов, кружков, посвящённых этому…

Джоана была старше двоюродной сестры на 6 лет, и поначалу Элис её даже толком не видела, когда бывала у них в гостях – та всё время была занята. Она работала в редакции солидного журнала для женщин, который назывался «Нойз» и расходился широким тиражом по всему Западному побережью. После того, как Элис поступила в колледж на специальность «журналист-редактор», они с Джоаной стали проявлять друг к другу больший интерес. Поначалу разговоры были только про работу и учёбу, но потом девушки сблизились, и тематика их разговоров значительно пополнилась. Даже после расставаний они продолжали общаться по традиционной и электронной почте.

Когда Элис училась последний год, Джоана возглавила редакцию «Нойза». У Элис появилась надежда получить престижную должность, и не где-нибудь, а в Сан-Франциско! Джоана напрямую говорила ей об этом. О таком Элис только мечтала… И, наверное, так и будет мечтать… Всего месяц назад, когда Элис сдавала последние экзамены, Джоана лишилась должности. Пала жертвой типичного корпоративного заговора, просидев в кресле главного редактора всего 9 месяцев…

Впереди на обочине вырос проржавевший железный щит, на котором едва угадывалась надпись «Добро пожаловать в Сайлент Хилл». Появился – и исчез позади, словно убедившись, что его все прочитали и его обязанности на этом завершены…

Уход Джоаны из «Нойза» был для Элис тяжким ударом. Все её мечты о хорошо оплачиваемой работе в одном из мегалополисов Америки рассыпались в прах. Вся жизнь вдруг стала серой и однообразной. В высшее общество Сан-Франциско путь ей теперь был заказан. Конечно, она многое могла сделать, чтобы добиться всего самостоятельно, но… Жизнь бывает такой жестокой… Строишь планы, клянёшься всё сделать, а потом – бац – приходится от всего отказаться. И вычеркнуть из своей жизни целый цикл. В мозгу словно вбитые гвоздём висели воспоминания о сестре одной подруги детства. Которая тоже строила планы по переезду в Нью-Йорк. Но вышла замуж в Манчестере, родила двоих детей, после чего развелась. Сейчас она работала, а с работы бежала домой, где её ждала вторая работа, не дававшая расслабиться ни на минуту, – дети. Насколько Элис знала, эта женщина больше не вышла замуж. О сложном переезде в Нью-Йорк не могло быть и речи. Всякий раз, когда Элис видела её, ей становилось не по себе... И это была не единственная женщина, при взгляде на которую Элис начинала бояться своей дальнейшей жизни…

Теперь вся жизнь вообще казалась Элис ограниченной и отлично знакомой, словно собственная комната там, дома, в которой она знала каждый дюйм. Уже сейчас эта девушка, у которой всё ещё было впереди, могла назвать основные знаковые события в своей жизни: работа в провинциальной редакции, покупка квартиры или даже дома, в котором ей предстояло жить в одиночестве, и вечера в местном баре, в котором будут собираться такие же, как она, мужчины и женщины, все настолько одинаково ей чуждые, что от такого однообразия она очень скоро отупеет, огрубеет и станет одной из тех стервоз, которых идеализирует сериал «Секс в большом городе» (Элис его терпеть не могла). И которые заканчивают жизнь в своей пустой квартире, поскольку так и не решились завести детей от мужчин, которых никогда не любили… Такова была правда жизни для некоторых знакомых Элис. Такова была правда жизни даже для миссис Гейдж и Джоаны, живущих в сказочном Сан-Франциско. Элис не желала такой правды. Но она надвигалась неумолимо…

Как сама смерть!

Родители Элис познакомились в 18 лет. В 20 поженились. В 22 у них уже был ребёнок. А она в свои 22 поняла, что не любит Макса… Какой он по счёту?.. Почему у неё не всё так отлично, как у родителей? Почему она вынуждена терпеть общество парней, с которыми встречается, идя на поводу лишь своих плотских желаний? Почему ей всё это не даётся так легко, как родителям? Она не собиралась выходить замуж ни за Макса, ни за кого бы то ни было ещё из своих бывших…

Иногда она просыпалась среди ночи в слезах. Оттого, что ей снилась она сама в 45 лет – одинокая, незамужняя, но с тысячью знакомых, сослуживцев, всяких друзей по интересам – всех женатых и счастливых… Она просыпалась, утирала слёзы и, слушая тишину, чувствовала, как её захлёстывает ужас: она одна, совсем одна, как волчица-отщепенка из рассказов Оливера Кервуда, как Сигурни Уивер, окружённая пришельцами в фильме «Чужой»! Кто они, эти люди в соседней комнате? Неужели это её родители? С кем она завтра пойдёт в кафе? С тем, кого любит? Без кого могла бы и обойтись? Все эти люди даже представления не имели, как они были чужды Элис. Родители – потому что счастливы в браке, а у неё ничего не ладится. Макс – потому что грубый мужлан, и, по правде, он ей не нравится. Подруги – потому что до ужаса серьёзно рассуждают о величине кошелька будущего суженого. Элис шла в ванную, умывалась и, склонившись над раковиной, до боли сжимая её пальцами, гнала эти мысли прочь, повторяя: «Дура, ты не одна, не одна, не одна!!!...» Самый страшный кошмар, на который она каждый вечер молилась перед сном, чтобы он не стал явью.

Слабенький огонёк надежды всё же тлел в её душе. В её мире всё же был человек, которому она могла довериться полностью. И он сейчас сидел сзади…

Да, Элис была влюблена в Дика Дэнверса. Даже более – она чувствовала, что готова связать с ним свою дальнейшую жизнь… Он был единственным, кто очень многое понимал без слов, единственным, кто больше доверял своему сердцу, чем остальные, единственным, кто... Единственным, в ком она видела по-настоящему родственную душу! Увы, сейчас её любовь, видимо, была безответна. Она не раз пыталась наладить отношения с Диком. Безуспешно. Тогда Элис считала, что может найти себе другого, но так и не нашла. И сейчас, когда он мог уже завтра уйти куда-то далеко из её жизни, как и другие бывшие однокурсники, она всё острее чувствовала, что его уход поставит точку в её жизни…

Машина пересекла небольшой мост. В воздухе пахло сыростью и свежестью, которая всегда присутствует на побережье озера. Домов ещё видно не было.

В колледже многие на их курсе поначалу были влюблены в этого высокого, стройного, немного хрупкого юношу. Даже неприступная Консуэла Варгас говорила о нём с едва угадывающимся волнением в голосе. Наверное, оттого, что он ни с кем из них не завязывал однозначных отношений, и каждая потенциально видела его своим партнёром. А он, в итоге, нашёл себе совершенно особенную… Или, может, она нашла его…

Кэтрин Элизабет Содерсон училась на актёрском факультете, но как-то влилась в круг журналистов. Эффектная рыжая бестия с пышной шевелюрой до плеч, небольшими, но вполне пропорциональными формами и проколом в левой ноздре была личностью довольно взбалмошной и неуживчивой. Собственное имя её не устраивало, и она взяла себе псевдоним Минерва (хотя к древнеримской богине мудрости близко не стояла). К преподавателям она относилась с нескрываемым презрением: её уважения заслуживали лишь те, что её хвалили. Остальные «не-любят-меня-потому-что-я-настоящая-звезда» или «ничего-не-смыслят-в-современном-искусстве». О некоторых людях, в том числе знакомых, она рассуждала с довольно циничной, потребительской точки зрения, видя в них лишь только одну, важную ей деталь. Но… Училась она довольно охотно и хорошо. И Элис, видя, как Кэтрин старательно готовится по всем предметам, как банально прыгает от радости, получив зачёт или «отлично», как участливо расспрашивает приунывшую подругу о проблемах или радуется вместе с ней какому-либо её достижению, мирилась.

Смирилась даже тогда, когда Дик положил на неё глаз. Тогда Элис ещё считала, что парней хватит на всех…

Они встречались около года. Целый год Дик ходил с невероятно ясным, счастливым лицом… Но Кэтрин эти отношения надоели раньше. Как-то раз, на одной вечеринке в честь Международного женского дня Элис и Кэтрин, сидя в сторонке, разговорились о парнях. Кэтрин с гордостью поведала, что познакомилась с «перцем» по имени Майкл – обладателем неслабого телосложения.

– А как же Ричард? – спросила на тот момент уже слегка перебравшая Элис.

Кэтрин, тоже уже бывшая навеселе, вдруг смолкла и задумалась.

– Ричард… – наконец начала она, слегка заплетаясь языком. – Ричард мне тоже нужен. Но тут другое… Понимаешь, Элис… В нашем жестоком актёрском мире у тебя обязательно должен быть этот… Ну… Экстренный выход, что ли? Почему, по-твоему, звёзды выходят за богачей?

– Дик вроде не богач…

– Пока не богач… Да и потом… Знала бы ты, как я люблю свою будущую профессию!.. Преподы меня не любят… А ведь я люблю учиться! Я люблю их предметы, особенно эту… Психологию общения! Мне кажется, если ты хочешь чего-то добиться в жизни, тебе нужно быть именно актрисой. И очень хорошей актрисой! Понимаешь?.. Нужно всеми актёрскими навыками владеть… Нужно всё на «отлично» делать! И, главное, пользуйся всем… Любым реквизитом, который тебе предоставляют… Совершенствуй свои навыки! Пока ты учишься здесь… А потом уже будет конкретно сцена… Конкретное поле боя, где уже всё будет вживую…

Она опять замолчала. А потом продолжила:

– Ой, млять, чё-то в горле пересохло… У тебя нет?.. А я пойду выпью… Пойдём со мной… поднимем бокалы за настоящих мужчин…

Через год после знакомства Дик и Кэтрин расстались с громким треском. Таким громким, что об этом знал чуть ли не весь колледж. Сказать, что Дик был потрясён – значит, не сказать ничего. Малообщительный, больше читающий книги, чем разговаривающий с людьми, он свято верил в то представление о любви, которое давалось в соответствующей литературе. Он не верил, что всё могло закончиться так банально. Ещё несколько раз он изводил Минерву разборками. Элис, как и многие другие, пыталась помочь – донести правду об отношении Кэтрин к нему. Но Дик шарахался от сочувствующих, как чёрт от ладана. Он упрямо не хотел ни во что верить. Может быть, поэтому у него с Элис ничего не получилось… Тогда она, опять же, недолго переживала – по-прежнему думала, что парней хватит на всех… А он так больше ни с кем и не встречался.

С компанией студентов-журналюг Кэтрин тоже вскоре рассталась – друзья Дика не простили ей циничного развода одного из своих.

Справа проплыли горящие жёлтым светом электричества окна. Первые за всё время их пребывания в городе. Затем Элис увидела большие, когда-то горевшие неоном, а сейчас просто ржаво-чёрные вывески «Джекс Инн» и «Свободные места». Судя по всему, это был мотель. «Странно, - подумала девушка, - а Элен говорила, что в Сайлент Хилле никто не живёт, и нет ни электричества, ни газа, ни водопровода»…

* * *

Проехав после «Джекс Инн» метров 300 машина вдруг заглохла и встала. Макс ожидал этого – последние полчаса двигатель работал всё тише и тише – но надеялся на лучшее. Увы… Видимо уроды-копы слили бензин, пока машина Макса стояла во дворе участка. Но странно. Час назад датчик бензина показывал, что бак заполнен больше чем наполовину. А сейчас стрелка прибора злорадно стремится к нулю! Это значило только одно: прибор неисправен. Не мог же Макс за час езды просадить 10 галлонов!

– В чём дело, Макс? – спросила Элис. «Он опять что-то пропустил?..»

– Не знаю. – ответил он. – Но сейчас выясню.

Он вышел из машины. Первым делом всё-таки следовало проверить бензобак… И как Макс и ожидал, он оказался пуст! Твою мать!!! В памяти всплыл нагло ухмыляющийся капитан Моралес. «Извините мистер… ээ… Эдисон. Не могли бы вы ещё раз сказать, как проехать к тому автосалону?» Урод!!! Похоже, его приятели поработали и над датчиком бензина. Вот и доверяй после этого тем, кто должен служить и защищать! Слава богу, хоть ствол вернули.

– Ну что? – спросила Элис, когда Макс снова сел в машину.

– Бензин кончился. – хмуро ответил он, залезая правой рукой под водительское сиденье. – Чего смотришь? – бросил он Дику. – Копы его у нас слили.

– И что теперь? – спросил Дик.

Макс извлёк на свет свой «Кольт 1911». Подметил, как восхищённо округлились глаза Дика и как побелела Элис (она почему-то не переносила оружия). Затем вытащил обойму, пересчитал патроны и снова загнал её в пистолет. Эту штуку ему помог купить один знакомый, после того как Макса выкинули из первой машины одни ублюдки.

Макс ободряюще улыбнулся.

– Значит так. – сказал он. – Вон там, - он махнул назад, в сторону «Джекс Инн», – горит свет. Значит, там есть люди. И возможно у них есть бензин. Пойду узнаю, если что – куплю. – он посмотрел в глаза Элис. – Грабить я никого не буду, пистолет у меня на всякий случай, для самообороны. А вы пока сидите здесь и поднимите стёкла. Я скоро приду.

– Помочь не надо? – спросил Дик.

– Нет, сиди здесь. – ответил Макс, не оборачиваясь.

«…Если что – кричите», – мысленно закончил он, выходя из машины.

* * *

Дверь хлопнула, и Макс трусцой побежал назад. Через несколько секунд он превратился в неясный силуэт, а потом и вовсе исчез. Элис вздохнула.

«Ну вот вы и остались наедине…»

И что теперь? Будто это кому-то надо…

«Тебе это точно надо. Давай, Элис! Поговори с ним. Может, ещё не всё потеряно»

Если бы было так…

– Везёт нам сегодня. – язвительно начала она.

– Не то слово. – ответил Дик с напускным ироничным холодом в голосе.

Воцарилось молчание, продлившееся, однако, не дольше минуты.

– Но Патрику, наверное, везёт не больше? – спросила Элис. – Что он говорит-то?

Патрик Шнайдер был лучшим другом Дика в колледже. Скромный толстяк до 7.00 PM и отвязный барабанщик в панк-группе «Чёрные черви» после 7.00 PM. Сейчас он работал в издательстве «Одинокий волк», которое возглавляла 55-летняя фанатка Мадонны, виртуозно матерящаяся гламурная дива Гертруда Вольф. Основной штат её составляли точно такие же дамы, свято придерживающиеся принципа «тело старо – дух молод», и молодым специалистам (особенно мужчинам) на этом месте было, мягко говоря, неуютно. Но платили неплохо.

– Как обычно – только за голову хватается. – Дик вспомнил недавний телефонный разговор с Патриком. – Говорит, вчера пытались засунуть флэшку в разъём для наушников.

Элис засмеялась. Мисс Вольф сотоварищи всегда с трудом принимали прогресс.

– Но могло быть хуже. Помнишь, у нас на практике, одна из них перепутала новый ксерокс с кофеваркой? – продолжал Дик.

Элис усмехнулась. Да, было дело… Сейчас, вспоминая те времена, когда жизнь казалась лёгкой и беззаботной, когда за учёбу платили родители, когда можно было без проблем закатиться к кому-нибудь в общагу колледжа и немного потусить, она чувствовала как на душе становится легче, как уходит усталость и на смену глухой депрессии приходит ощущение тихой радости. Сейчас она вошла в контакт с человеком, который ей нравился… И что там будет завтра ей пока было всё равно.

– Да. – ответила Элис. – А ты вспомни, как мы потом отмечали окончание практики… В Парке Линкольна. До сих пор помню, тот анекдот про маленького мальчика в поезде…

Тогда над этим анекдотом Дик смеялся больше недели. А потом как-то забыл. И сейчас, вновь вспомнив, Дик не сдержался и внезапно прыснул, да так, что хрюкнул. Элис расхохоталась.

– Ты чего, Дик? – едва вставив слова между судорогами хохота, спросила она.

Дик продолжал смеяться, наклонив голову так, чтобы не было видно красной физиономии.

– Смешной анекдот. – выдавил он.

Он смеялся, а Элис, слушая его, чувствовала себя как никогда лучше… Он во всём ей подходил: упорный, работящий, с чувством юмора, понимающий… Просто красивый… Из обычных корыстных соображений он ей точно подходил. А если судить по тому абстрактному вихрю чувств, что бушует в сердце… Не верится, что всё это зря!..

– А как там у Патрика… с личной жизнью? Нашёл он там себе кого-нибудь?.. – спросила она.

Элис, сидевшая вполоборота, вдруг отвернулась. Дик почувствовал, как ощущение расслабленности, навеянное совместными воспоминаниями, куда-то улетучивается. Старые добрые разговоры «про это», мать их…

– Он страдает…

– По кому?

– Оттого и страдает, что ни по кому.

– А ты?.. Ты, похоже, не страдаешь?

«Голос дрожит… Признак волнения. Что ей сказать?..»

«Ничего! Нормально она говорит, как обычно»

«Нет, надо сказать…»

«Что сказать?.. Ну? Что?.. Молчишь? Нечего тебе сказать! Сворачивай эту тему, дураком выглядишь»

«Нет, я чувствую, тут что-то…»

«ТАК, ВСЁ!!! ПРЕКРАЩАЙ! ХВАТИТ ЕЙ МОЗГИ ПУДРИТЬ!»

– Ну, почему же… – «ты не можешь, не можешь, не можешь!!!», – страдаю… – «это, по крайней мере, правда – тебе нужна девушка», – Ведь я не такой суровый мексиканский мачо, как Консуэла. – «смешно, блин!»

Элис тяжело вздохнула. Настолько тяжело, что Дика охватило беспокойство иного характера. «Так, зря я, видимо, сказал последнюю фразу», – запоздало покаялся он.

Она не поверила своим ушам. «Что он сейчас сказал?..» И этот… этот… лузер… смеет вот так шутить над Консуэлой?!!

– Дик, зачем ты это сейчас сказал?

– Я пошутил…

– По-твоему, это смешно??? Дик, ты не хуже меня знаешь Консуэлу. Ты знаешь, каково ей приходится. Почему ты так говоришь о ней?

– Я просто пошутил…

– Дик, нельзя так шутить! Она просто не нашла своего парня…

– Элис, да знаю я всё это. Я просто пошутил, я ничего плохого не подразумевал…

– Тогда зачем ты так говоришь о ней???

Элис понесло. Накопившаяся за день усталость и нереализованные чувства, соединившись, нашли выход в агрессии… Но как… как он смеет так говорить о Консуэле? Ведь для неё это было проблемой. Серьёзной проблемой!

– Ты помнишь, как она тогда переживала, после той поездки в Вашингтон?.. Помнишь? Она ведь хотела встречаться с ним… Ты думаешь, почему у неё так и не было парня? Потому что после Вашингтона стало хуже, она даже на курсы терапии ходила. Да и вообще, зачем я тебе всё это говорю? Ты ведь знаешь…

– Да знаю я всё это, знаю… Но я не думал, что ты это так воспримешь. Элис, я просто пошутил! Я уважаю Консуэлу, я бы ни за что…

Элис всхлипнула. Её легко было довести до слёз. Дик об этом знал. Идиот!!! В машине вдруг стало душно, а ноги сами пришли в движение.

– Пойду подышу, – бросил он и вышел из машины.

* * *

Его трясло. Он терпеть не мог женских слёз. Тем более, быть их причиной.

«Ну что, доволен? Сейчас придёт Макс и башку тебе скрутит!!! И правильно сделает!»

В воздухе пахло влагой. Дик посмотрел налево. Где-то там, в белом мареве скрывалось озеро Толука. Он слышал байки про Сайлент Хилл, но относился к ним равнодушно. Отчасти он верил в Бога, в НЛО, в привидений. Но ему было всё равно, есть тут что-то или всё это выдумки – его жизнь просто не была связана с этим городом. И вот теперь он здесь. Стоит и не знает, как войти обратно в машину… Рано или поздно это придётся сделать. Но КАК это сделать, чтобы Элис не посчитала его безмозглым придурком? Он ведь не хотел её обидеть.

Внезапный порыв ветра вдруг донёс до него удивительный аромат: нежный, мягкий, успокаивающий, словно ласкающий возбуждённые нервы. Что это? Сирень? А разве она ещё не отцвела?..

«Какая, в принципе, разница? Вот он, выход».

Пойти сорвать ветку и зайти с ней в машину. И сказать… да хоть обычное «Прости». С таким дивным запахом и слова-то вряд ли понадобятся.

«Это всего лишь извинения!»

Дик пошёл в переулок между домами справа от машины, туда, откуда невидимой струёй лился запах. На обочине стоял указатель. Дик взглянул на него… Дорога, на которой застряла машина, называлась Натан Авеню. Слева находился парк Роузвотер. Впереди, куда направлялся Дик располагались Апартаменты Блу Грик. Он пошёл дальше, и через несколько секунд в тумане обрисовались очертания источника запаха – невысокое, аккуратное дерево справа от дороги. Цветущее…

* * *

Он уже протянул руку, чтобы сорвать ветку, как вдруг случилось ЭТО. Где-то на севере, за озером вдруг завыла сирена воздушной тревоги. Дик по выработанной на уроках БЖД привычке поднял голову, ожидая увидеть какую-то угрозу или дым, но ничего не увидел. «Что за…» – мелькнуло в голове. Звук утих, а потом, снова набирая силу, вдруг ударил так мощно, что Дик аж пригнулся. Третий аккорд прозвучал ещё громче. Дик, болезненно сощурившись, заткнул уши. Земля вдруг сотряслась, в нос ударил запах извести. Этот аккорд, видимо, был последним. Дик ещё несколько секунд стоял, затыкая уши, а потом всё-таки решился вынуть пальцы. На улицах вновь воцарилась тишина. Он оглянулся… И почувствовал, как волосы на голове шевелятся! Переулка, по которому он только что прошёл, больше не существовало. Пространство между домами теперь занимал небольшой горный хребет из щебня, кусков кирпичной стены и металлических конструкций. В воздухе повисло облако каменной пыли. А в стенах домов, в которые упирался этот хребет, зияли огромные проломы.

Пока неистовствовала загадочная сирена, стены двух домов за спиной Дика обрушились и перегородили дорогу, по которой он пришёл.

* * *

Элис посмотрела направо, туда, куда ушёл Дик. Сейчас его не было видно.

«Ну почему, почему всё так? – с горечью подумала она, – Что он сейчас обо мне думает? Истеричка хренова!» Не его вина, что ты в него влюбилась!

Она достала зеркало, платком вытерла слёзы и потёкшую тушь. Она снова посмотрела в тот переулок, где скрылся Дик. Где же он? Наверное, считает себя виноватым, терзается. А в чём виноватым? В принципе, причина ссоры не стоила и выеденного яйца. Ну зачем она начала так налегать на эту тему? Он ведь и в самом деле любит Консуэлу (ну, в смысле, по-дружески) и не желает над ней измываться!

Теперь в душе росло чувство стыда. Как теперь смотреть ему в глаза? «Надо бы извиниться, как думаешь?».

Элис вышла из машины.

– Дик, – крикнула она.

Нет ответа.

– Давай, иди в машину…

Тишина. Только ветер шумит листвой где-то в стороне озера.

– Ну… Извини… Я сорвалась. Дик! – крикнула она, чувствуя как в душе растёт тревога.

Она пошла вперёд.

– Ди-ик!

Прошла мимо указателя, всё дальше углубляясь в переулок между обшарпанными стенами. В некоторых окнах не было стёкол.

– Ди-ик!

Она прислушалась. Здесь, между домами царила тишина. После открытого пространства на дороге, где всё время шумел ветер, это особенно хорошо чувствовалось.

– Ричард!

Она заглянула в одно из выбитых окон: пустое помещение, в конце которого чернел дверной проём без двери. Глядя в этот проём, Элис вспомнила, как в детстве иногда, замирая от страха, заглядывала на тёмный чердак, когда нужно было что-нибудь оттуда взять. Ей казалось, что там, во мраке прячется кто-то страшный, и прежде чем зайти, она не меньше минуты напряжённо вглядывалась в темноту, чтобы убедиться, что там никого нет. Сейчас вновь возникло это чувство, и Элис отвернулась. Лучше бы вернуться в машину… Она прошла мимо увядшего деревца сирени…

– Дик! – раздражённо крикнула Элис, уверенная, что делает это в последний раз.

И вдруг невероятно холодный, прямо АРКТИЧЕСКИЙ порыв ветра дунул ей в лицо со стороны возвышавшегося впереди здания. Будто в лицо бросили горсть снега. Вдруг стало холодно, как зимой, и обнажённые руки вмиг покрылись гусиной кожей. Одновременно Элис показалось, будто она слышит затихающий звук сирены. Она прислушалась, но ничего не услышала, звук либо быстро стих, либо ей только послышалось. И в воздухе вдруг пахнуло… сиренью! Свежей, цветущей, Элис знала этот запах. И вряд ли увядшее дерево слева было способно произвести такой аромат. Элис беспокойно завертелась на месте.

«Что это было?»

В воздухе вновь воцарилось безветрие, стоял запах влаги, к которому она уже начала привыкать. Элис подошла к дереву, пригнула ветку, понюхала. Нет, запах уже был старый, резкий, и ветка едва пахла. Тогда откуда это… Ей вдруг стало не по себе.

«Всё, пора идти в машину!»

Но где же Дик?! Почему он не выходит?!! Перед мысленным взором вновь возникло его лицо: прямые черты, большие, непроницаемые глаза… Сейчас в этих глазах виделось только холодное, агрессивное раздражение, а губы готовились сказать: «Отстань»…

– Дик! – отчаянно крикнула она уже в последний раз. Очень хотелось снова заплакать, но слёз не было.

Тишина. Долбаная тишина! Хоть глотку сорви!!!

«Ты не нужна ему, смирись…»

Ничего перед собой не видя, девушка побрела назад, к машине.

Дик отошёл назад. У него ум заходил за разум! Треклятая гора отказалась ему покориться. Она была невысокой, не выше двух метров, но он не смог забраться даже на гребень. Слой щебня, в который превратилась часть упавших стен, жадно всасывал всё, что было тяжелее кирпича, и забраться по этой осыпи было просто нереально. Дик набрал полные кроссовки щебня, порвал джинсы, уделал футболку, но так ничего и не добился.

Конечно, он мало что понимал в строительстве, но, ёб твою мать, откуда здесь СТОЛЬКО щебня??? Почему на этой горе не действуют нормальные законы физики???

Он ходил в обе стороны, пробовал забираться с разных мест, но все попытки заканчивались плачевно.

В голове крутились вопросы. Что с этой грёбанной горой? Что за сирена? Почему эти чёртовы стены вообще обрушились? И почему обеспокоенная Элис не зовёт его с той стороны?

Надо заметить, последний вопрос волновал его больше остальных. После этой странной сирены и рушащихся стен обо всех противоречиях можно было бы забыть. Элис, собственно, никогда не была злопамятной. Тем более, в таких обстоятельствах. В обычной ситуации она бы уже вышла из машины и удивлённо смотрела на этот завал, одновременно зовя Дика. Но сейчас её не было слышно…

И это вызывало беспокойство.

Он достал мобилу. Блин! Нет сигнала.

Дик отвернулся от завала и посмотрел на здание справа, на окна первого этажа. Они располагались довольно высоко, на уровне его головы. Можно было забраться в окно, пройти через здание, и выйти с той стороны завала точно так же, через окно. Он подошёл. Попробовал зацепиться рукой за край подоконника на той стороне…

…Дик присел на ступени у входа в трёхэтажное здание с окрашенными в тёмно-красный цвет стенами, называвшееся «Апартаменты Блу Грик». Его разбирал смех. Он не смог забраться ни в одно окно! Ни в первом здании, ни в противоположном ему на другой стороне дороги. Трухлявые подоконники, сделанные, видимо, столетие назад, рассыпались под его руками. Уцепиться за гладкие стены не удавалось. Деревянные ставни окон, за которые можно было бы взяться, были в том же состоянии, что и подоконники. Он бросил эту идею, когда обнаружил, что уже просто панически мечется между зданиями, как канарейка в клетке.

Упираясь в Апартаменты Блу Грик, дорога поворачивала направо и выводила ещё на какую-то улицу, которая, скорее всего, была перпендикулярна Натан Авеню, на которой осталась машина. Вот только в трёх метрах от поворота располагалась высоченная стальная решётка с воротами, контролировавшими въезд во двор Блу Грик. И эти ворота были заперты на огромный навесной замок. У Дика не было желания штурмовать и их. Гораздо проще было бы пройти через здание Апартаментов и выйти с другой стороны, а оттуда пройти на ту улицу, которую он видел за воротами.

Вытряхнув щебень из кроссовок, он встал и поднялся по ступеням. Постоял в дверях, послушал. Тишина. Только время от времени где-то наверху под слабым сквозняком скрипит дверь. Но в целом, никаких звуков, которые можно было бы приписать живому существу, слышно не было. Если здесь и живёт кто-то больше и разумнее крыс, то сейчас его не было дома. Первый этаж Апартаментов представлял собой прямой тёмный коридор, по обе стороны которого располагались жилые помещения за закрытыми дверями. В дальнем конце было большое окно, призванное разгонять мрак этого малоосвещённого места. Время, однако, было вечернее, и в коридоре сгущалась темнота, прорезаемая лишь пробивающимися из-под дверей и из замочных скважин лучами света. Дик осторожно, медленно пошёл вперёд. Кроссовки мягко и почти неслышно ступали по бетонному полу, усыпанному редкими сухими листьями, какими-то огрызками и другим мусором.

Пройдя половину коридора, Дик обнаружил справа ещё один выход на улицу. Однако он был забран железной решёткой, закреплённой с обратной стороны. И закреплённой достаточно крепко, чтобы не поддаться на упор всем весом.

Ближе к концу коридора Дик не удержался и заглянул в одну из квартир, дверь которой была взломана. Внутри было довольно просторно: 4 комнаты, кухня, 2 санузла. Неплохо. Мечта, а не жилище. Хорошо бы получить такую квартирку в Огасте… Правда, здесь было пусто – только стены с рваными островками не слезших обоев да забранные ажурными решётками окна. В одной из комнат, однако, стоял облезающий, покрытый слоем пыли диван, в общей обстановке запустения похожий на одинокое дерево в степи. Заглянув по очереди во все комнаты и не обнаружив ничего интересного, Дик вышел обратно в коридор.

Коридор упирался в стену с большим, почти от пола до потолка окном, за которым выросло раскидистое дерево, закрывающее вид на улицу. Что удивительно, это окно было целым. Но коридор здесь не заканчивался. Он поворачивал направо.

Дик встал перед поворотом. Дальше справа располагалась открытая дверь, из-за которой падал неверный вечерний свет – видимо, там было ещё одно окно. А впереди находилось маленькое помещение с миниатюрным окошком под самым потолком. Скорее всего, какой-то чулан. И в этом чулане стоял высокий (выше Дика) чёрный манекен женского пола . Безлицая голова повёрнута вбок. Он был одет в чёрный топ с надписью «D&G», облегающие тёмно-синие джинсы, текстильные босоножки без каблука… В ту же одежду, что и оставшаяся в машине Элис! Только большего размера. Занятно! Дик подошёл поближе и вдруг почувствовал, как под ногой что-то хрустнуло, видимо сухая ветка. Но там было что-то ещё. Он посмотрел вниз.

Это оказался конверт, на котором как раз лежала сухая ветка. Дик поднял его на свет. Простой почтовый конверт, без особых изысков, с заботливо начерченным уголком под марку. Плотная мелованная бумага пока ещё не тронута пылью. Он что же, лежит здесь недавно?.. А вот в поле адресата крупным почерком, красной пастой значилось: «Правда глаза колет». Почерк очень похож на его собственный.

Дик выглянул назад в коридор, затем посмотрел за дверь справа (в которой, кстати, с обратной стороны торчал ключ) – там за поворотом был такой же коридор. Никого, кому мог бы принадлежать этот конверт, не было ни видно, ни слышно. Значит, никто не будет против, если Дик туда заглянет. Всего лишь заглянет и положит обратно. Чужое ему не нужно. Стоя на том же месте, лицом к чулану, молодой человек открыл конверт (хорошо хоть не заклеен). Внутри была фотография.

И вот тут Дику показалось, что его челюсть сейчас стукнется об пол. На тёмном фоне, с бликами светомузыки на стенах, спинами к столу, уставленному пустыми тарелками с остатками снеди, в вечерних платьях стояли Элис Томпсон и… Кэтрин Содерсон! Дик ещё раз заглянул в конверт, ещё раз осмотрел его снаружи. Никаких других опознавательных знаков, кроме странной надписи, не было. Тогда… тогда откуда это здесь. Дик снова посмотрел на фото. Судя по полуприкрытым векам и тому, как она навалилась на подругу, Элис изрядно набралась. У Кэтрин взгляд был более ясный. Дик перевернул фотографию, взглянул на дату печати – три года назад. Что интересно, тем же почерком, что и надпись на конверте, на обратной стороне фотографии, как раз там, где с обратной стороны располагалось лицо Элис, был написан ряд чисел: 1619. И что это значит?..

Дик снова посмотрел на фото. На Кэтрин. У него были фотографии с ней, целый альбом, но только он его уже очень давно не смотрел. С тех пор… Заглянул только пару раз, и оба раза это было неприятно, как будто на этих фото его застали голым или онанирующим.

«Что же ты сделала, Кэт…»

Через год после их расставания, после летних каникул Кэтрин Элизабет «Минерва» Содерсон, поступившая на третий курс актёрского факультета Гуманитарного колледжа города Манчестер, не пришла осенью в альма-матер. Тем пасмурным, холодным летом, после которого никто не мог похвастаться нормальным загаром, она погибла в автокатастрофе. Единственная из пятерых пассажиров, остальные из которых отделались травмами средней степени тяжести.

До Кэтрин у Дика не было девушки. Не было её и сейчас. Это была первая настоящая любовь в его жизни, и избавиться от неё было очень непросто. Дик много думал об их расставании. Хотел понять, почему так случилось, почему он полюбил безответно, что он сделал не так. Хотел получить ответ на этот вопрос, чтобы больше не совершать таких ошибок. Читал труды по психологии и философии, изучал дневники себе подобных в Интернете, общался с ними целыми часами на форумах и в гостевых книгах... Пытался говорить с друзьями, но у всех ответ был одинаков: «Она тебя не любила», а Дик знал это и так, его интересовало, почему. И так и не смог понять. Это была просто очередная циничная сторона бытия, очередное напоминание, что ты живёшь в мире, где когда-то было убито 6 миллионов евреев, где 13-летних девочек снимают в порно, где младенцев порой бросают в мусорные баки… В мире, где не всегда всё кончается хорошо. В реальном мире.

В мире, где одна твоя любовь порой ничего не стоит.

Любовь к Кэтрин трансформировалась в новое чувство – страх. Страх снова полюбить безответно. Страх не оправдать надежд любимого человека, страх стать ненавистным для него, страх вообще что-то строить и планировать в такой сложной и неустойчивой интимной жизни. С тех пор у него так и не было девушки.

Порой Дику снились кошмары. Он видел себя с девушкой. Они разговаривали, она смеялась и льнула к нему. А потом он ловил себя на мысли, что это Кэтрин. Он смотрел ей в лицо и убеждался, что так оно и есть. Он в ужасе отступал, она же смотрела на него невинным, кротким взглядом, зная, что он никуда не денется, а люди вокруг по-прежнему говорили о своём, куда-то шли, что-то делали и как будто не замечали, что рядом с ними находится мертвец. Далее было по-разному, но во всех этих снах Дик как будто умирал и был похоронен – и просыпался в поту, на ощупь искал ночник, боясь открыть глаза, боясь внезапно увидеть в полумраке ЕЁ силуэт…

* * *

В кармане джинсов завибрировал мобильник.

В этом здании что, есть сигнал?

Дик достал «трубу»… и оторопел. Вызова не было. Мобильник просто вибрировал.

И тут вдруг что-то произошло. Сердце бешено забилось, Дик, не моргая, уставился на манекен.

«Эй! В чём… в чём дело?» – подумал он. И только через несколько мгновений до него дошла леденящая душу мысль: манекен повернул голову!

Дик видел движение боковым зрением. Он слышал скрип пластмассы. Безликая голова манекена, раньше повёрнутая вбок, сейчас вызывающе смотрела на испуганного человека. И теперь он мог увидеть «лицо»: продолбленные твёрдым предметом круглые дыры в пластмассовом черепе, расположенные там, где у человека находятся глаза и рот. То ещё зрелище!

«Что за чёрт?!!»

Дик почувствовал, как где-то внутри подобно нарастающей лавине усиливается чувство холодного, отнимающего разум ужаса. Как порой в пустом доме, когда в другой комнате что-нибудь с шумом падает. «Манекены не могут двигаться! Это всего лишь пластмасса и несколько металлических деталей! Они неживые, и угрозы от них никакой нет!» – изо всех сил сосредотачиваясь на словах, думал он, одновременно пытаясь отогнать картину, словно увиденную в фильме ужасов: крутящий головой, дёргающийся манекен с тремя круглыми дырами на месте лица.

Сердце заходилось в бешеном стуке.

«Спокойно, спокойно! Надо только взять его за подбородок, и ты увидишь, что его голова свободно вертится, и сейчас она повернулась случайно!»

Дик неуверенно поднял руку. Очень хотелось просто взять и побежать обратно, на перекрытую, но большую и ещё светлую улицу, где всё уже знакомо и находится на виду…

«Ничего не произойдёт, давай смелее! СМЕЛЕЕ ДАВАЙ!!!»

Он протянул руку к подбородку, взялся за него, почувствовал под пальцами гладкую, холодную пластмассу... И тут пальцы обжёг горячий порыв ветра! Дыхание!!!

Дик отдёрнул руку и стал отступать назад. В мозгу не осталось мыслей. Сейчас там был лишь коридор, по которому он сюда пришёл. И дверь на улицу в конце…

Дик повернулся спиной, ускорил шаг, и вдруг сзади раздался звук, от которого у него все внутренности как будто грузно упали куда-то вниз туловища, – опять скрип и шорох. Шорох ступивших на бетонный пол коридора текстильных босоножек! Дик юркнул вбок, в ту квартиру, которую недавно осматривал, и замер за прикрытой дверью. Сработал какой-то древний инстинкт, призывающий спрятаться в минуту чрезвычайной опасности, и Дик застыл, едва дыша, обеими руками зажимая мобильник, который всё ещё продолжал вибрировать. Даже колотящееся сердце, готовое, казалось, проломить рёбра, замедлило свой темп.

Из коридора доносились шаркающие шаги. Вот они удалились к противоположной стене. Раздался стук пластмассы о дерево, затем – скрип двери. Приглушённое стенами квартиры шарканье. Вот оно снова в коридоре. Скрип следующей двери… Мозг вновь обрёл способность мыслить и выдал мысль, от которой у Дика внутри всё словно покрылось инеем: ОНО (Дик больше не мог называть его манекеном; манекены не ходят!) обследует незапертые квартиры! Сейчас проверит ту стену и примется за эту.

«ОНО ищет меня!»

Ужас отступил на второй план. Теперь он не мешал разуму думать над вариантами спасения, а только как бы подстёгивал его. Решение пришло почти сразу: на улице убежать некуда, здесь, в квартире – тоже, а на двери справа от чулана с обратной стороны торчал ключ. Может быть, замок ещё работает. А следующий коридор куда-нибудь да выведет. Главное – отделаться от… от преследования.

Дик прислушался. Скрип двери раздался совсем рядом: тварь в коридоре уже ушла вперёд и начала осмотр квартир с другой стороны. Она уже была в соседнем помещении! Дик напряжённо вслушивался. Едва слышные шорохи шагов, скрип поворачивающихся на шарнирах конечностей… Оно прошло вглубь… Идёт обратно… Пора, пока оно не вышло!!! Дик выскочил из своей квартиры и, не оглядываясь, побежал к чулану. Раздавшееся сзади торопливое шарканье подействовало на него как удар кнута. Дик вихрем влетел в открытую дверь справа от пустого чулана, захлопнул её и моментально закрыл на ключ (замок надрывно взвизгнул; если бы испуг не придал Дику силы, ему бы пришлось изрядно повозиться, запирая дверь).

* * *

Тяжело дыша, Дик отступил назад. Теперь из-за двери не раздавалось ни звука.

Он по-прежнему сжимал в правой руке конверт и фотографию. Теперь они были изрядно помяты. Дик снова вложил фото в конверт, согнул его вчетверо и спрятал в карман джинсов. Плевать, что фотка мнётся! Сначала нужно выбраться отсюда, потом всё остальное. Посмотрел назад. Сейчас он находился в небольшом закутке, расходящемся по обе стороны от нового коридора в виде буквы «Т». В левой части этой «Т» находилась дверь, которую он сейчас запер. В правой располагалось большое окно, выбитое, но забранное решёткой, как в той квартире. Дик подошёл к этому окну, подёргал решётку. Она стояла крепко.

«Не выбраться!»

Решётки, решётки… Скоро от них полосы в глазах появятся!

В голове вновь стало расти негодование, граничащее со страхом и непонятным весельем, как тогда во дворе Апартаментов. Зачем такое большое окно прикрывать решёткой? Почему окно в предыдущем коридоре не было забрано решёткой?! Это что, всё специально?..

«Ладно, хрен с этим!»

Та решётка могла просто отвалиться. Но всё же интересно, кому понадобилось тогда закрывать ещё одной решёткой второй выход из здания?

«Ладно, ещё раз по фигу, сейчас свихнёшься на этих решётках!»

Дик посмотрел в коридор. Такие же закрытые двери вдоль стен, светлое пятно ещё одного выхода сбоку, а впереди… Коридор заканчивался открытым помещением, в котором неподвижно стоял яркий белый огонёк электрического фонарика.

Дик шагнул вперёд, и тут снова завибрировал успокоившийся было мобильник. Дик посмотрел на дисплей. Опять никакого сигнала. Из-за двери вдруг послышался мощный свист ветра, и Дик вновь обратил на неё взгляд…

Густая тёмно-вишнёвая масса широкой полосой поползла из щели под дверью. Просочившись вперёд где-то на полметра, она потеряла объём и словно начала въедаться в пол, растекаясь во все стороны плоскими, будто нарисованными тёмно-красной краской, тонкими прожилками. Эти прожилки заползали на стены, на дверь, даже на потолок, и Дик в ужасе отступил назад, выходя из закутка. Но странные прожилки, теперь похожие на кровеносные сосуды, в коридор не выходили. Они устремились к противоположной от двери стене. Дик увидел, как постепенно тускнеет льющийся из окна свет. Вскоре в закутке сгустился непроглядный мрак. Из глубины этого мрака послышался шорох…

Мобильник вибрировал всё чаще и чаще, в такт с пульсом испуганного человека.

Дик словно зачарованный вглядывался во мрак. Там было не совсем темно. Каким-то образом он видел в этом мраке чьи-то движения.

Там что-то происходило… Что-то как будто уплотнялось, разворачивалось, расправляя конечности, становилось всё больше и больше. Что-то словно набирало силы, чтобы выйти из мрака в этот мир. Словно готовилось родиться…

И оно родилось.

Оно вышло из глубины сумрака в более-менее умеренную зону видимости. И Дик понял: встреча с живым манекеном – ещё не самое страшное. Из царства тьмы, в которое превратился проулок с дверью и окном, вперёд шагнула… Кэтрин «Минерва» Содерсон! Одетая в ту же одежду, что и манекен. Что и оставшаяся где-то в другом мире Элис… Те же рыжие волосы до плеч, та же серьга-гвоздик в правой ноздре, невысокий рост – именно такой Дик её и запомнил. Такой она приходила к нему в кошмарах. Вот только глаза… В них что-то было. Что-то новое.

Дик почувствовал, как слабеют ноги. Теперь он был готов сделать что угодно: провалиться сквозь пол, пробить лбом стену из сотни живых, дёргающихся манекенов, просто исчезнуть без объяснения – лишь бы не стоять сейчас лицом к лицу с НЕЙ.

Она сделала шаг вперёд. За спиной у неё с шумом клубился какой-то вихрь, ещё более чёрный, чем тьма, из которой она пришла.

Дик сделал шаг назад. Его губы складывали слова: «Нет… Нет…», но из горла не вырывалось ни звука.

«Не подходи ко мне!»

Она сделала ещё один шаг вперёд и теперь была на расстоянии вытянутой руки от Дика. А он смотрел в её широко открытые глаза и видел там лишь холод, твёрдость и упругую силу. Никаких эмоций. Никаких сомнений. Только то, что нужно топору палача…

Дик повернулся и побежал прямо по коридору. Вперёд, к пятнышку свету, просто бежать, бежать подальше от этого существа, которое представляет несомненную угрозу! По сторонам мелькали закрытые двери, справа промелькнуло большое пятно света, перечерченное полосами решётки… В кармане вибрировал мобильник…

Зазмеившиеся вперёд красные прожилки опережали бегущего человека на несколько шагов, и его ноги прилипали к ним, словно к свежей краске. И чем ближе он был к огоньку фонарика, тем труднее было отрывать ноги от пола. Буквально в нескольких шагах от открытой двери Дик упал. И почувствовал, как в спину дыхнуло сыростью и запахом плесени. В ту же секунду он как будто отключился, а когда пришёл в себя, то обнаружил, что закрывает за собой тяжёлую стальную дверь. Прямо у НЕЁ перед носом. Дверь с тяжёлым звоном ударилась о косяк, и Дик, оскалившись от напряжения, задвинул широкий засов и отступил назад.

БУМ-М.

Дверь содрогнулась от мощного удара. Дик вздрогнул.

БУМ-М.

Из-под стальных косяков посыпалось бетонное крошево. Дик огляделся. Он находился в небольшой комнатке, окна которой были закрыты листами железа. Посередине стоял деревянный стол, на котором и лежал фонарик. Больше никакой мебели видно не было…

БУМ-М.

По другую сторону стола была ещё одна дверь, из-под которой пробивался бледный уличный свет. Опять сталь! Дик схватил фонарь и бросился к ней. На месте ручки – клавишная панель с цифрами от 0 до 9. Над панелью – довольно красивое, объёмно нарисованное красной краской сердце, от которого отходят четыре стрелки на всё ту же панель. Посередине двери той же красной краской нарисована пентаграмма, окружённая какими-то непонятными символами. И что всё это значит?

БУМ-М.

Сзади заскрежетали петли. Дик попробовал толкнуть дверь – бесполезно. Надо ввести код. Но какой?.. Цифры! Цифры на фото!!!

БУМ-М.

Петли заскрежетали так сильно, что Дик оглянулся и увидел, что дверь едва висит. Из-за неё уже начали просачиваться красные прожилки. Ещё один удар…

* * *

Дик достаёт фото и, едва успевая нажимать клавиши, вводит цифры: 1-6-1-9! Мучительно долго двигается механизм, наконец, внутри панели что-то щёлкает, и дверь распахивается наружу. В ту же секунду на дверь сзади обрушивается последний удар, и она, моментально раскрошив стол, с оглушительным звоном падает на пол. Но Дик уже находится на улице и, напрягая все силы, захлопывает дверь на улицу. Автоматический замок не заставляет себя ждать.

Дик отходит назад и смотрит на закрывшуюся дверь. Смотрит 5 секунд, 10… Ничего не происходит. На сороковой секунде голова начинает так сильно кружиться от свежего воздуха, что человек без сил опускается на землю, кладёт голову на холодный асфальт…

* * *

А может, это всё сон? Если хорошо сосредоточиться, то всё закончится?..

Нет, не получается. Под руками шершавый, жёсткий асфальт. Впереди облезлая стена, из которой в паре мест лезут кирпичи. Огромная стальная дверь с гладкой пластинкой на месте замочной скважины… Туман… Всё это есть на самом деле. И хоть обосрись от натуги, а не проснёшься! Вот тебе и ещё одна циничная сторона реальности…

«До чего же глупо я, должно быть, выгляжу, лёжа на асфальте!»

Дик встал. Его слегка пошатывало. Он стоял сбоку от трёхэтажного здания, дальний конец которого терялся в тумане. «Долго же я бежал», – подумал Дик. Позади высилось здание меньшей площади и всего в два этажа. Справа была дорога, упирающаяся в перекрёсток, слева – дворы.

Может, ему всё это показалось? Нет, в руке зажат фонарь (кстати, можно его выключить), в другой – конверт с фотографией. Дик посмотрел на неё, и его вдруг охватил озноб. Он поспешно положил фото в конверт и спрятал его в карман. Надо же, там лежит мобильник! Дик не мог вспомнить, что убирал его. Целый и невредимый. Сигнала по-прежнему нет.

Дик пошёл к перекрёстку. Надо выйти к машине! И убраться на хрен из этого города!!!

«К чёрту всё это, я не знаю, что, зачем, почему… Но тут опасно!!! Я могу погибнуть!»

Он чувствовал, как от Кэтрин веет смертью. Не знал как, но буквально мог потрогать это руками…

На перекрёстке, под указателем лежал согнутый в несколько раз лист плотной бумаги. Вокруг не было ничего, даже упавших веток, и этот лист сразу же бросался в глаза. Дик застыл в нерешительности. Брать, не брать? Когда он в прошлый раз подобрал конверт, это спасло ему жизнь. Значит ли это, что впереди будет ещё что-то подобное?.. Внутренности вновь опустились куда-то к коленям…

«Ладно, по херу! Даже если так, я не хочу умирать!»

Может быть, это всего лишь мусор? Дик поднял лист, развернул его. В верхнем правом углу значилось: «Сайлент Хилл. Южная долина». Натан Авеню, Апартаменты Блу Грик, «Джекс Инн»…

«Да это же карта той местности, где я нахожусь!!!»

Дик поднял глаза на указатель. Эта улица называется Кэтц Стрит, перпендикулярная ей – Нили Стрит. Дик снова опустил глаза на карту. Вот она, Нили Стрит! Выходит как раз на Натан Авеню!

Дик почувствовал, как губы расплываются в улыбке. Наверное, ничто так не радует человека, как скорое спасение! Сложив карту, он побежал вверх по Нили Стрит.

* * *

Макс возвращался.

– Ну что? – спросила Элис, выходя из машины.

– Я везде посмотрел. Его там нет. – ответил Макс.

Лицо у Элис стало неподвижным, как маска.

– Как нет? – спросила она, будто через силу шевеля губами.

– Вот так и нет. Я прошёл до параллельной дороги. Там дальше широкий пустырь, я туда не стал ходить…

– Ты в здании смотрел?

– Я все три этажа в этих долбанных апартаментах прочесал! Даже пару дверей вышиб. Нет там ничего. Тараканы только.

Макс обошёл машину и сел на водительское сиденье.

«Круто съездил на свадьбу друга!» – подумал он.

– Подожди, Макс. Может, сходим вместе поищем?

Макс посмотрел на неё, как на идиотку. Но, увидев в глазах отчаяние, стушевался и отвёл взгляд.

– Ты понимаешь, о чём говоришь? Оставить машину без присмотра? Ты что, – он хохотнул, – не смотрела фильм «Дети кукурузы»?

Замолчала. Опустила глаза, мучительно думает.

«А что я могу сделать?»

– Ты…

«Если она спросит, хорошо ли я всё осмотрел, я матюгнусь».

– Ты звонить ему не пробовал?

Оператор Макса позволял иметь сигнал там, где не брали их с Диком телефоны.

– Пробовал. Он вне зоны действия сети.

Макс беспокойно посмотрел вперёд, налево, назад… Никого. Только вдали желтеют окна «Джекс Инн». Что теперь?

Элис снова заговорила:

– Давай подождём ещё пять минут. Если он не появится, тогда… Полицию вызовем, да?

Макс вздохнул:

– Ну, видимо, да.

Элис удовлетворённо кивнула, отвернулась и прокричала в сторону дворов:

– Ричард Дэнверс! Если ты нас слышишь, мы через пять минут уезжаем!

…Прошло три минуты. Протащились, словно три часа. От нечего делать Макс рассматривал атлас дорог. Элис измеряла шагами улицу, но далеко от машины не уходила. Сейчас она стала ещё более отстранённой, чем раньше.

В «Джекс Инн» действительно обитала живая душа. Мужчина лет пятидесяти, представившийся Квентином, хозяином мотеля, согласился выделить Максу за соответствующую плату канистру бензина. Даже предложил остаться на ночь, но Макс это предложение не принял. Лысеющий мужчина с отвисающим животом, каким-то подлизывающимся взглядом и тоном, будто он разговаривает со старым знакомым, по собственным словам, единственный житель этой части Сайлент Хилла, не вызывал у Макса ни доверия, ни симпатии. К машине парень возвращался с твёрдым намерением немедленно тронуться, как только они заправятся. Увы! Сегодня не его день и, видимо, не его ночь! В машине всё оказалось далеко не слава Богу, и о немедленном отъезде пришлось забыть.

Он искал Ричарда. Прошёл до Апартаментов Блу Грик, обшарил все три этажа, прилегающие дворы, но так и не нашёл этого идиота! Пробовал звонить – безуспешно. Заглянул во все близлежащие канализационные люки. Они были неглубокими, заполненными грязной водой, в которой плавали только листья, ветки и дерьмо. Ничего похожего на человеческое тело... Он даже прошёл до «Джекс Инн», снова заглянул к Квентину, но к тому тоже никто не заходил. На предложение выпить кофе Макс невежливо огрызнулся, но и хрен с ним!

«Не хватало ещё с незнакомыми мужиками кофе пить!»

Наверное, ждать не имеет смысла. Можно вызывать полицию. А потом ждать уже её здесь. Ближайший город – Плизент Ривер – находился в 45 милях. Пока они приедут, пока допросят его с Элис, пока оформят – пройдёт полночи. А завтра с утра уже свадьба Рона… Макс позвонил ему, кратко обрисовал ситуацию. Тот отнёсся с пониманием. Сказал, чтобы позвонили, как приедут в Огасту.

Элис позвонила своей подруге, у которой они с Диком собиралась остановиться. Разговор вышел длиннее, но в конце концов эта Элен согласилась принять её среди ночи…

Макс продолжал смотреть на карту. У него даже не было настроения потискать Элис. Да и она сама держалась от него на расстоянии. Вон, даже вышла из машины. Наверное, теперь и говорить ни о чём не надо. И так всё ясно. Должно быть, она, всё-таки, более расположена к Ричарду, чем к нему. Как она убеждала Макса взять его с собой, как всю дорогу боялась даже взглянуть на своего сокурсника, как заблестели её глаза, когда Макс оставил их одних… И чего она в нём нашла?.. Рохля рохлей. Хотя не дурак, не страхолюдина, с этим не поспоришь…

«Чего ж она сразу не сказала?..»

При мысли о том, что Ричард, возможно, похищен каким-то психом или животным, ему становилось не по себе. А что ещё могло произойти? Если бы он где-то обо что-то ударился головой, Макс давно бы его нашёл. Если он попал в какую-то ловушку, то отозвался бы на зов…

* * *

Элис присела на капот машины. От депрессии не осталось и следа. Сейчас в душе была только удушающая тревога. Уже ушли прочь глупые мысли, будто Дик просто хотел от неё избавиться. С ним явно что-то случилось! Если бы она не начала истерить…

Элис рывком встала и прошла вперёд, сжимая, разжимая кулаки, вонзая ногти в мякоть ладоней. Мысли о том, что Дик сейчас где-то лежит бездыханный… или с ним что-то делают… Эти мысли не давали ей сидеть спокойно, они заставляли делать хоть что-то, хотя бы просто шевелить мускулами! Надо было искать его! Но делать это в одиночку, тем более ей, опасно…

«Если бы ты не начала истерить, подружка, с ним ничего бы не случилось!»

И что теперь? Последовать за ним?..

«Зачем? Он всё равно тебя не любит! Если бы он тебя любил, ты бы уже знала об этом!»

«Но я-то его люблю! Я готова идти за ним куда угодно и… и по {censored}!.. на всё остальное! Пусть он знает хотя бы это!»

Он был её единственной любовью. Единственной по-настоящему родственной душой. Какова будет её жизнь без него?.. Тем более, когда она сама виновата в этой ситуации… Именно поэтому она должна сделать всё возможное, приложить все силы! Пусть и потратить их впустую, но… Зачем они ей без него? Сможет ли она впоследствии к чему-то другому прилагать столько усилий? А ради него…

Элис остановилась.

Ради него нужно сделать всё, что можно!

И тут вдруг где-то за озером грянул заунывный, невероятно громкий, похожий на рёв исполинского младенца звук сирены.

* * *

«Забавно! В нашем штате есть деревня под названием Берлин!.. А здесь, в Мэне, вообще есть Флай-Крэпс !!!»

Хохоча, Макс опустил карту. И оторопел…

«Эй! А где Элис???»

Минуту назад она была здесь!

Макс вышел из машины, и пошёл вперёд, вглядываясь в туман. Она не могла уйти далеко! Он ещё должен был её видеть!!!

– Элис, – крикнул он, переходя на бег.

«Может, её ещё можно увидеть…» – подумал он, озираясь по сторонам.

Ничего. Только асфальт, трава да туман. Но где она может быть? Он всего на секунду упустил её из виду!!! Её просто не могли утащить так далеко, он успел бы это заметить! Девушка как будто растворилась в воздухе…

Макс стал бегать от одного края дороги к другому, лихорадочно обшаривая глазами асфальт и края дороги. Может, она упала в открытый люк…

Но этот участок дороги был ровным, и искать в нём люки или какие-то ямы, видимо, можно было с тем же успехом, что и пизду на лбу!

– Эли-и-и-и-ис!!! – дико заорал Макс, чувствуя, что его захлёстывает чёрный как полночь ужас.

До чего же циничной может быть реальность! Все твои представления о мире могут в один миг пошатнуться…

Сирена затихла.

«Я уже слышала этот звук!»

В том переулке, где пропал Ричард. Но тогда это был лишь слабый отзвук.

Больше ничего не происходило. Что бы это значило?

Элис обернулась и обнаружила, что ушла от машины достаточно далеко. Сейчас она едва виднелась в тумане. Девушка пошла назад.

– Макс, – крикнула она. – ты слышал это?

Странно. Его как будто нет в машине, в лобовом окне не было ничего похожего на человеческий силуэт. Может, он наклонился?..

У Элис вдруг возникло дурное предчувствие. Такое странное чувство, будто она осознала что-то страшное… Но вот только, что?

Подойдя к машине, Элис остановилась.

«Что такое…»

«Форд мустанг джи-ти» глянцевого красного цвета, когда-то приводивший её в восторг, кардинально изменился. Краска потемнела и сходила, обнажая пятна ржавчины, спущенные шины осели тряпками на асфальт, две правые фары были выдраны, и теперь на их месте зияли глубокие дыры, из которых торчали провода. Эмблема в виде лошади на радиаторе отсутствовала, через весь капот по диагонали тянулась длинная царапина.

Элис остановилась в нерешительности. Что произошло с их машиной? И где Максвелл?

– Макс, – снова крикнула она, подошла ближе и заглянула в салон.

По салону автомобиля будто пронёсся ураган: переднее пассажирское сиденье отсутствовало, с водительского была сорвана обивка, заднее было искромсано в клочки. Руль, магнитола, большая часть счётчиков исчезли, оставив на своём месте острые края обломков. Но на панели перед лобовым стеклом по-прежнему сидела пластиковая собачка, покрытая искусственным мехом, большая часть которого теперь слезла. Когда-то эта собачка пробуждала в Элис почти материнские чувства…

«Что… что здесь произошло?»

Она не успела почувствовать страх. Только досадe, что что-то пропустила.

И вдруг забренчал висевший на шее телефон. Элис взяла его… На дисплее подпрыгивал анимированный сотовый, поверх которого горела надпись: «Номер не определён». Элис нажала кнопку ответа, поднесла телефон к уху. Сквозь хрипение помех из динамика доносилось какое-то лязганье, словно кто-то бил молотом по железу. И больше ничего. Элис прислушивалась, но не было слышно ничего похожего на человеческую речь. Даже в отдалении.

И тут лязг раздался совсем близко, прямо перед ней. Элис испуганно отпрянула от машины. Та словно ожила: начала подпрыгивать, шататься, будто на ней кто-то прыгал. Крышка капота выгнулась под мощным ударом изнутри, из салона послышался треск расходящегося пластика. Элис увидела, как внутри вздыбились какие-то детали. Задняя левая дверь распахнулась, и на асфальт вывалился ворох переплетённых металлических конструкций, проволоки, кусков пластика и перемазанных маслом резиновых трубок.

Элис нажала кнопку отбоя. Но телефон завибрировал вновь. Она снова посмотрела на дисплей, снова прочитала «Номер не определён». Снова поднесла телефон к уху, нажала зелёную кнопку. Руки двигались сами, глаза внимательно следили за ними, словно организм хотел отвлечься от нарастающего внутри чувства животного ужаса.

Опять странный звон и ничего больше. Да что же это такое??? Где Макс?!

Не успела девушка снова позвать своего парня, как груда железа, вывалившаяся из машины, зашевелилась. Несколько трубок вдруг встали, затем приподняли на себе всю кучу, и Элис увидела перед собой…

человека!!!

Или фигуру, очень похожую на человека. «Голова» представляла собой клубок проволоки в два кулака величиной, в котором не было видно ничего похожего на глаза или рот. Этот клубок опирался на несколько переплетённых стальных трубок, образующих что-то вроде плечевого пояса, из которого выходили длинные суставчатые «руки» из таких же трубок. Эти руки оканчивались сплетёнными из толстой проволоки «пальцами». «Грудная клетка» была сделана из загнутых на манер рёбер стальных труб, пространство между которыми занимала какая-то тёмная мешанина. Ниже шла «поясница», опиравшаяся на «таз» из широких стальных пластин. Из этого «таза» выходили «ноги», сделанные так же, как «руки».

Существо напоминало скелет, но не это было самым жутким. Между ног у него свисал длинный, металлически блестящий… член!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Цитата

А мне просто лень читать...

а вообще, аналогично) Что-то надоело уже рассказы-фанфики читать...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас

×