Перейти к содержимому
Nightmarish Dream
Celebrity

Человечки

Рекомендованные сообщения

Мой новый рассказ, посвященный Сайлент Хилл.

 

Человечки.

 

Часть 1 «Пробуждение».

 

Он пробуждается…

Много лет ему снился один и тот же сон – люди, маленькие картонные люди, строгими колоннами марширующие по гладкой, изъеденной дырами дороге. Каждый нес в руках свой грех – большой или маленький, словно дар неведомому богу, затаившемуся среди невысоких холмов и глухих лесных массивов.

Он пробуждается… и слышит тысячи неведомых голосов, поющих и кричащих, теряющихся в свистопляске событий. Эта адская карусель, с которой постоянно срываются люди и летят в разные стороны, опустошенные и недвижимые, будто манекены. Оказавшись на обочине жизни, они встают в ряды безумных и маршируют к тому, что может залечить их раны, прекратить их боль, отомстить обидчикам и подарить надежду на спокойный сон в колыбели вечности. С каждым годом карусель разгоняется, и теперь с разрисованных лошадок летит целый дождь людей, маленьких картонных человечков, чьи судьбы спутаны в один единый клубок.

Он пробуждается… и над озером Тулука поднимается густой туман. Белые осадки растерянной нежности, оплетающие прибрежные камни. Если смотреть на них пасмурным утром, может показаться, что на этих камнях запечатлены человеческие лица – много, очень много лиц, в своё время скинутых с карусели жизни и пришедших сюда в поисках покоя. Такие маленькие каменные лица, с налётом из бархатного мха. Покой и печаль выносят на руках своих жертвенников. Всё находит своё логическое завершение. Всё во вселенной дышит покоем.

Он пробуждается… и приходит новый день. День, в котором Он встретит в своих объятиях новых человечков, слепо марширующих на встречу своей гибели, которую они считают мнимым покоем. Непрочные песчинки перекатываются в хрупких стеклах песочных часов. Тлеет сон времени и уносит в открытое небо крики отбившихся от стаи птиц.

Он пробуждается… он пробуждается… он пробуждается…

 

 

Часть 2 «Восход солнца».

 

Неуклюжим движением Роберт закинул в рот рисовый шарик. Он пристрастился к японской кухне всего месяц назад, и до сих пор не научился правильно держать хаши, различать суши и сашими, а также понять различия между пастой и васаби.

Отправиться в суши-бар с утра, да ещё и в понедельник – казалась ему отличной затеей и хорошим началом первой недели отпуска. В пятницу Роберт получил отпускные, а уже в субботу они с друзьями отпраздновали первый отпуск в его жизни походом в модный ночной клуб «Night Typhoon». Воскресенье Роберт провёл в стенах квартиры, не вылезая из кровати. Впервые за долгое время он не только пошел в отпуск, но и испытал на себе передозировку алкоголем. Как говорил его хороший друг Майк, усаживая чуть живого Роберта в такси, «Не рассчитал!». Эта банальная фраза прошла рефреном через весь последующий день. А сегодня, выспавшись, встретив начало нового дня в хорошем настроении, Роберт решил заглянуть в любимый суши-бар.

Поедая крабовые роллы, Роберт Андерсон размышлял о том, где и как он будет проводить свой первый в жизни отпуск. Это событие казалось ему столь важным и значительным, что идея посидеть дома и погулять с друзьями отпала сразу.

«Хватит уже, - подумал Роберт, окуная рисовый шарик в ванночку с соевым соусом, - Погуляли позавчера».

Шарик шлепнулся в ванночку, расплескав по сторонам соус.

- Чёрт! – выругался Роберт и попытался поддеть зубочисткой шарик, который сейчас был похож на растаявший снежный ком, выбитый из-под снеговика.

Соседние столики пустовали. За одним из них пару минут назад сидел мужчина средних лет, внешностью своей напоминающий профессора какого-нибудь престижного института. Когда его силуэт растворился в двери, Роберт посмотрел на стол, где сидел мужчина и увидел сложенный в несколько раз лист, который тот, видимо по неосторожности, оставил на соседнем стуле.

Роберт встал и оглянулся по сторонам. Вокруг не было никого. Нерешительно и скрытно, будто шпион, он прокрался к столику, схватил со стула листок и быстро вернулся на своё место.

Рыба из аквариума напротив выпучила свои огромные, черные глаза и уставилась прямо на Роберта.

- Т-с-с! – Роберт приложил палец к губам и лукаво улыбнулся. – Ты ничего не видел, друг!

Рыба, будто поняв и осознав его просьбу, опустилась на дно аквариума и принялась исследовать разноцветные водоросли.

Как оказалась, незнакомец оставил не сложенный листок, а тонкую рекламную брошюру. На заглавной странице сияло озеро, окруженное густыми лесными массивами и плавными изгибами холмов. Роберт глотнул зеленый чай из керамической чашечки с драконами и принялся изучать содержимое брошюры.

 

Туристическая компания «Восход солнца» приглашает вас посетить курортный городок Сайлент Хилл. Вас ждёт – незабываемая поездка на комфортабельном автобусе, уютные гостиничные номера с видом на озеро Тулука, вечерние прогулки по городу, посещения парка развлечений и всевозможных выставок.

Приезжайте в Сайлент Хилл!

 

«Замечательная идея!» - подумал Роберт, рассматривая красочные фотографии, на которых, судя по всему, был запечатлен упомянутый в проспекте парк развлечений, а также милые домики-отели. – «Словно кто-то подбросил мне идею! Кажется, я знаю, где проведу отпуск!»

Роберт уже потянулся к карману темно-коричневой кожаной куртки, что висела на соседнем стуле, чтобы достать мобильник, позвонить в «Восход солнца» и заказать билет, как вдруг увидел дату, поставленную в нижнем углу буклета – 1989 г. Рука Роберта безвольно повалилась на стул.

Рыба поднялась со дна и снова вылупила глаза. В свете специальных ламп вода внутри аквариума казалось кристально-голубой, как в океане.

- Замечательно, - бурчал про себя Роберт, покидая суши-бар. – И так всегда! Только мне в голову приходит какая-нибудь сногсшибательная идея, как тут же я убеждаюсь в её невыполнимости! Этой брошюре уже больше двенадцати лет!

Проходящая мимо блондинка в легком, светло-зеленом манто с удивлением посмотрела в след Роберту.

«Отлично, - подумал Роберт, - Теперь я сам с собой начал разговаривать вслух прямо на улицах. Обычно такое случалось только дома, ну или в гостях у Майка».

Вечером этого же дня Роберт решил самостоятельно отправиться в городок, под названием Сайлент Хилл.

«Ну и что, что в этот город больше не устраивают туры. – Размышлял Роберт проставляя свои подписи в соглашениях на аренду автомобиля. Ему сразу приглянулся темно-синий «Хёндай», одиноко скучавший в самом углу стоянки, словно большой, металлический жук. – Я могу самостоятельно отправиться в Сайлент Хилл. Так даже будет интересней!»

 

 

Часть 3 «Навстречу туману».

 

Машина неслась по плохоосвещенной дороге, окруженной лесными массивами с редкими проплешинами в виде стоянок, заправок и небольших населенных пунктов с супермаркетами.

Роберт крепко сжимал руль. Разметка на дорожном полотне напоминала вереницу желтых мух, летящих в безвестную даль. Монотонная, спокойная музыка, плавно вытекающая из динамиков, гипнотизировала и устремляла мысли в темноту, след за желтыми мухами. Сердце Роберта наполнилось леденящей тоской, в то время как воображение тщетно пыталось настроить его на более возвышенный и одухотворенный лад.

«Что именно, - подумал Роберт, взглянув в зеркало заднего вида, - Что же заставляет меня чувствовать себя так одиноко и отрешенно?»

В этот момент он почувствовал нарастающую депрессию. Несколько лет назад, во время учебы в институте, Роберт пережил кошмар, которые теперь забылся и лишь изредка маячил в пучине сознания. Потеря близких, погибших в автокатастрофе, загнала Роберта в глубочайшую депрессию. Несколько раз он запирался в квартире с твердым намерением не покидать её стен. Он хотел отгородиться от мира, такого жестокого и враждебного. Отгородиться от того, что пугает и ранит. Но уйти от своих страхов невозможно. Можно лишь раствориться в них, создавая иллюзию искусственного покоя. Чувствовать себя насекомым, которое переваривается в желудочном соке Венериной Мухоловки, и даже не подозревает об этом.

На смену боли и отчаянию приходило истерическое веселье. На целый гор Роберт выпал из жизни. Забросив институт, он принялся избавляться от депрессии: заводил романы то с женщинами, то с мужчинами, принимал кокаин, растворялся в пустых сердцах новых друзей и знакомых. Боль уходила, но потом возвращалась. Роберта хватило на пол года такой жизни. Затем – реабилитационная клиника, душевная апатия, переосмысление жизни. Изъеденная болью душа требовала покоя, и Роберт понимал, что больше не сможет продолжать толкать свою жизнь в глотку бездонной пропасти. Он посещал сеансы психоаналитика, продолжил учебу в институте, совершенствовал себя и свою жизнь.

Умелыми руками память вырезала некоторые моменты и навсегда сложила из в маленькую, картонную коробочку, которая условно называлась «потерянная память». Время способно растопить реки, раскрошить льды отчаяния, вселить надежду и подарить крылья. Но кто знает, когда и чем придется заплатить за столь щедрый подарок?

Погруженный в свои размышления Роберт чуть было не проскочил нужный поворот. Сдав несколько метров назад, он остановил машину и вчитался в надпись, тускло сверкающую в свете луны и придорожных фонарей.

 

САЙЛЕНТ ХИЛЛ – 7 КМ

 

«Отлично!» - мысленно ликовал Роберт, свернув на неосвещенную часть дороги.

Свет фар выхватывал из темноты смутные и сумрачные образы. Тени заплетали свои тела в толстые стволы деревьев, создавали атмосферу отрешенности и тлена.

Сайлент Хилл. Роберт перекатывал это слово во рту, будто леденец. С каждой секундой ему казалось, что он приближается к чему-то неведомому и далекому.

 

Неожиданно машина заглохла. Роберт безуспешно проворачивал ключ, бросая взгляд то на приборную доску, то на пустынную дорогу. Провозившись с машиной около двадцати минут, Роберт вышел на свежий воздух, накинул куртку и взял из бардачка небольшой черный фонарик.

«Думаю, что до Сайлент Хилла осталось не больше двух километров. Этот путь можно пройти пешком. – Размышлял Роберт. – Думаю, в городе найдется автомастерская».

Круглый луч фонаря плясал по неровной дороге, посреди которой одиноко шел Роберт. Несколько раз он оглядывался на «Хёндай», каждый раз ему хотелось вернуться и попробовать завести машину ещё раз. Здравый смысл говорил ему, что самостоятельно этого делать не стоит. Кроме того, машина застрахована, и даже в случае угона Роберт не будет выплачивать компенсацию. Единственное, что могло доставить ему существенные неудобства – так это небольшой чемоданчик с личными вещами, который сейчас лежал на заднем сиденье, в темном салоне покинутой машины.

Проезжая часть плавно перетекала в незамещенную дорогу, присыпанную коричневым терном. Роберт подумал о том, что такая дорога может привести к кладбищу. Однако кладбища рядом не наблюдалось. С каждой секундной Роберт чувствовал, что засыпает прямо на ходу. Долгая прогулка порядком вымотала его.

Лес пугал своей тишиной. В темноте пропали все звуки и шорохи. Лишь было слышно, как растут деревья. Медленно и жадно впитывают они своими корнями влагу из земли, рыхлой, как чайная заварка.

По левую сторону от дороги Роберт увидел деревянный заборчик, каким обычно огораживали ранчо. За забором простиралось поле и погрязший в тумане лес.

Туман сгущался, словно белые хлопья молока, вылитые в пространство. Он расползался по окрестностям, раскидывал щупальца, прорастал сквозь землю, въедался волнами сна в мозг Роберта. Всё вокруг плыло, словно в дыму марихуаны. Роберт просто шел вперед, слабо отдавая отчет своим действиям. Вернул его к жизни гулкий, шаркающий звук, словно огромный крот ведет раскопки своих владений.

Роберт подошел вплотную к забору и пригляделся. Посреди поля, у самой земли, маячило расплывчатое, черное пятно – пролитая капля нефти в молочно-белую воду несуществующего океана. Пятно ритмично двигалось из стороны в сторону, совершенно не замечало наблюдателя.

Перемахнув через забор, Роберт пошел вдоль по незасеянному полю. Подошвы ботинок утопали в мягкой, болотистой почве. Пройдя несколько метров, Роберт остановился. Весь дурман мигом исчез – будто его облили ледяной водой из ведра.

Всего в нескольких метрах на корточках сидело какое-то существо, погрузив кисти рук в землю, неумелыми движениями раскидывало в разные стороны куски грунта.

- Эй! – Роберт окликнул незнакомца.

Существо обернулось.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Роберт попятился назад, чувствуя, что тело подкинули на высоких волнах прибывающего цунами. У твари не было головы. Там, где должна быть шея и плечи зиял огромный, несимметричный, рваный прорез с маленькими клычками по краям.

Тварь двигалась вперед, раскачиваясь из стороны в сторону, будто неожиданно выпавший из спячки медведь.

Роберт продолжал отступать, пока не ударился поясницей о верхнюю рейку забора. Пальцы нервно забегали по шероховатой поверхности в поисках доски. И, как ни странно, она нашлась! Резким движением Роберт оторвал узкую доску от забора. Из указательного пальца хлынула кровь – щепка забилась под кожу.

Из глотки твари вырывалась отвратная, темно-серая жижа, она сбегала потоками по уродливому телу, капала на землю, словно слезы отчаяния, боли, давно похороненной трагедии.

Роберт замахнулся. Каждое движение, каждый вздох казались ему чем-то космическим, очень далеким и отрешенным. Ему показалось, что он – персонаж компьютерной игры, безликая марионетка с прописанным сценарием. Сейчас, ещё немного…

Деревянная палка резко опустилась на бугристую кожу твари. Существо вздрогнуло. Удар за ударом Роберт выплескивал из себя страх. Страх перед неизведанным существом, мало похожим на человека, мало похожим на всё то, что Роберт когда либо видел в своей жизни. Он слышал треск сухожилий, рев неведомого создания. В глазах плясали искры.

Тварь упала на землю, заливая пространство вокруг себя противной жижей.

Роберт аккуратно потрогал палкой монстра. Безобразный рот с зубами словно улыбался, корчил предсмертную гримасу.

Туман выплеснул новую порцию забвения в лицо очарованному путнику. Роберт осторожно перешагнул через мертвого монстра и пошел прямо, не отвлекаясь ни на что. Объектом его нового внимания стала разрытая в земле лунка. Дойдя до неё, Роберт остановился и присел на корточки, попробовал пальцами рыхлую землю.

«Не похоже чтобы это сделала та тварь…» - подумал Роберт, вспоминая скрюченные, сращенные, пораженные артритом пальцы.

Откинув несколько горстей земли, Роберт обнаружил закопанную в земле металлическую коробочку из-под конфет. Такие конфеты ему покупала мама. Название на крышке было соскоблено лезвием или ножом, но Роберт и так знал, что они называются:

«Шоколадные горки…» - прошептал Роберт и стряхнул тонкий слой земли с крышки.

Перепачканными в земле и крови ногтями, Роберт подцепил крышку и открыл её. В коробке лежал пистолет – обыкновенный, автоматический 9 мм, заряженный одной обоймой, а также кожаный браслет с глиняными черепками цвета слоновой кости, на котором были вырезанные странные знаки.

На самом дне коробки лежала записка. Аккуратно-написанные буквы немного размыло влагой:

 

Пистолет – защитит тебя от них…

Браслет – поможет вовремя открыть дверь…

Иди дальше.

 

Роберт смял записку, кинул её на дно коробки, и бросил назад в лунку. Несколько минут он стоял на дороге, оперевшись рукой на забор, сжимал в руке пистолет. В матовой глади металла отражались аморфные лики тумана. Дорога звала в путь, и Роберт, чахло и неуверенно пошел вперед, поддаваясь неведомому зову. По пути он совсем не думал об отпуске. Встреча с монстром, странное послание в земле – всё это лишь усугубляло его отрешенность, будто сознанием завладел гигантский, ментальный паразит, направляющий неведомыми путями к чему-то жуткому, неведомому и в тоже время до боли знакомому.

Дорога закончилась, и Роберт понял, что он наконец-то попал в город. Его встретили пустые, зараженные белым туманом улицы. Скученные, плотно притертые друг к другу дома смотрели в пустое, белое марево, словно околевшие собаки, упавшие в канаву. Роберт осматривался по сторонам, но не видел ни единой живой души, ни человека, ни животного, никого. В какой-то момент ему показалось, что он сейчас сидит и спит за рулем арендованного «Хёндая» а не бродит по улицам покинутого города, без памяти, без цели с ощущением полнейшего отсутствия реальности.

Память и рассудок частично вернулись к Роберту, когда он стоял на пороге маленького, одноэтажного домика, сложенного из красного кирпича. Дверь была заперта, а рядом с дверью располагалось окно. Роберт увидел своё отражение в мутном стекле, и, почему-то, вспомнил рыбу из аквариума японского ресторана. Ему показалось, что он сам чувствует себя рыбой, пойманной, загнанной, окруженной чуждой обстановкой, стянутой в какие-то смертельные сети, выбраться из которых уже невозможно.

Натянув рукав куртки на кулак, Роберт ударил по стеклу. Рама хрустнула, стекла осыпались на пол. Роберт просунул руку в окошко, аккуратно, чтобы не порезаться об остатки стёкол, он нащупал щеколду. Дверь отворилась, и Роберт осторожно ступил в дом.

В самом углу небольшой комнаты Роберт увидел новую тварь. Затаившись, она сидела на потолке. Строение тела твари больше всего напоминало лягушку – широкие фаланги пальцев, неестественные изгибы, обтянутый дряблой, коричневой кожей скелет. Чуть ниже грудной клетки свешивалась грудь, мерзкая и противная, словно два заушенных цветка – тварь была явно женского пола.

Роберт осторожно шагнул вперед, а затем приготовил пистолет. Тварь не шелохнулось, однако неестественно выпученные глаза дернулись в оправе раздраженной кожи. Изо рта монстра вываливался огромный, неестественно раздутый язык, покрытый то ли гнойниками, то ли присосками, то ли грибами-паразитами.

Скованный неведомым отрешеньем, Роберт не мог заставить себя пошевелиться. Мерзкий вид твари отталкивал его и гипнотизировал одновременно. Так прошло около минуты, глаза привыкли к темноте, и Роберт заметил перепачканный в саже чепец на голове чудовища.

«Няня! Когда я был маленьким, к нам приходила няня. Однажды она не пришла, а через неделю я услышал, что мама рассказывала подруге о том, что наша няня повесилась в своей квартире».

Роберт попятился назад к двери, и… вдруг существо ожило и поползло вниз по стене. Когда передние лапы твари оказались на полу, Роберт смог пересилить отвращение и выстрелил. Пуля пробила твари голову. Струя крови брызнула на стену, будто красная краска из детского набора для рисования. Тварь повалилась на бок, язык задергался, словно рыба, выброшенная на берег.

Время остановилось. Чем дольше Роберт рассматривал монстра, тем больше в памяти воскресал образ мисс Митчелл – его первой и последней няни. Ему казалось, что он был в её комнате в тот момент, когда она затянула петлю на шее и соскочила со стула. Такого просто не могло быть, но Роберту казалось, что он видит, как несчастная женщина висит под балкой, с высунутым наружу языком, распухшим от апоплексии.

Убедившись, что в домике больше нет никого, Роберт стал обыскивать ящики и шкафчики. В одном из них он нашел разорванный на несколько клочков детский рисунок. На рисунке улыбались четыре человечка, нарисованных детской рукой.

«Я, мама, папа и Бренда» - руки Роберта затряслись, он едва мог контролировать себя. Боль утраты родителей и сестры схватила его за горло мертвой хваткой, мешала дышать и думать. Сложенный на столе листок из четырех обрывков бороздил память, и Роберт едва смог заставить себя покинуть дурацкий, маленький домик из красного кирпича.

Выйдя из дома, Роберт с удивлением заметил, что пространство вокруг изменилось. На смену тумана пришла кромешная темнота. Со стен домов слетали куски ржавчины, словно отслоившаяся кора эвкалиптов. С неба падал горячий дождь, обжигая кожу и путая и без того хаотичные мысли.

Роберт зажал руками нос, чтобы не вдыхать трупного зловонья, исходящего от домов, стен, асфальта, воздуха.

«Этот город издевается надо мной!» - думал Роберт, пробегая по изменившейся до неузнаваемости улице. Его ботинки оставляли кровавый след на грязном асфальте - падая на землю, дождь превращался в кровь.

Рваные раны памяти кровоточили, как черное небо над головой. Страдания, пережитые когда-то, очень давно, в прежней жизни, кидались на Роберта, словно опасный и хищный зверь. Ощущение пустоты, душевной незащищенности росли с каждой секундой, заставляя его бежать, пробегать мимо безголовых тварей, которые теперь буквально наводнили город. Искалеченные монстры рычали, перебирали корявыми ногами, но не могли догнать путника, очарованного своим собственным безумием и болью. Галлюцинации въедались в глазные яблоки, искажая свет, делали мир вокруг похожим на старый, черно-белый фильм, пугающий своим вывернутым реализмом.

В припадке безумия Роберт свернул в один из переулков. Рядом с лестницей, ведущей на балкон второго этажа, кто-то стоял. Сначала Роберт захотел выхватить пистолет и пристрелить существо, но пелена безумия постепенно соскальзывала с глаз, и он понимал, что это не монстр, а человек.

- Кто ты?! – обессилено прокричал Роберт. От долгого бега и частого дыхания его голос стал хриплым, как у вороны. – Что происходит?!

- А ты разве не знаешь? – одной рукой человек закрыл лицо, другую положил на ржавые перила лестницы, в рассеянном свете неведомых огней они были похожи на позвоночник. – Может, попробуешь угадать?

«Да что же это такое?» - подумал Роберт, напрягая зрение. Контуры собеседника расплывались в адском мареве стен, светящихся, словно гнилушки на болотах. – «Он, наверное, не в себе!»

- Я ничего не понимаю. Я заблудился…

- О, да! – человек в черном повысил тон голоса. – Ты действительно заблудился. Очень давно.

Роберт уже хотел подбежать поближе и ударить неучтивого собеседника, как тот мигом вскочил на лестницу и быстро поднялся сначала на второй этаж, потом на третий, а потом и вовсе растаял в темноте.

 

 

Часть 4 «Сквозь лабиринт памяти»

 

Маленький, квадратный осколок стекла впивался в щеку. Жжение распространялось по всему лицу, нижняя губа онемела. Роберт попытался встать, но не рассчитал сил и резко повалился на спину.

Вокруг стояла тишина, за окнами плыли облака белого тумана. Смертоносный мрак отступил, а Роберт пришел в себя в совершенно незнакомой квартире с выбитыми дверьми, отслоившимся обоями и грязным паркетом. В самом углу стоял диван, накрытый серой тканью, насквозь пропитавшейся пылью и тленом.

Роберт встал на колени и провел руками по щеке. На пальцах остался кровавый след. Голова превратилась в мешок для лото, где вместо миниатюрных бочек перемешались воспоминания последних мгновений. В приступе забвения Роберт преследовал незнакомца в черном, он помнил мрачные коридоры. Помнил, как выпустил пулю в голову твари, похожей на няню, которая снова собиралась атаковать его с потолка. Твари были слепыми, и ориентировались на плохо развитый слух. В конце концов, Роберт оступился, упал и неизвестное количество времени пребывал без сознания. Когда он очнулся, зловещая темнота снова превратилась в туман. Страхи улеглись, оставив шлейф непонимания и отрешенности.

Апартаменты оказались намного больше, чем предполагал Роберт. Лабиринты комнат казались ему бесконечными, темные потолки давили на голову, отсутствие света компенсировал туман. Иногда, чтобы пробраться по очень темным коридорам, Роберт включал фонарь. В одном из таких коридоров лучик фонаря столкнулся с прозрачной, отражающей поверхностью.

Роберт стоял перед зеркалом, на котором красной краской, по консистенции похожей на кровь, было написано всего одно слово:

 

УБИЙЦА…

 

Не шевелясь, Роберт рассматривал немое послание, перечеркнувшее его отражение в зеркале. Разглядывая себя, он заметил несколько кровоподтеков на лице, чуть ниже колена над вырванным лоскутом кровоточила свежая ссадина. Но боли Роберт не чувствовал, словно эта опция была отключена из-за ненужности.

Взгляд упал на браслет с разрисованными глиняными черепками.

«Точно такой же браслет был у Бредны. Когда она была маленькой, мама с папой подарили ей сундучок-копилку кодовым замочком. На замке было всего четыре цифры, но Бренда так радовалась этому подарку и всегда боялась забыть номер, по этому выцарапала цифры на внутренней части браслета. Кажется, она нашла его где-то на чердаке дома, и с тех пор носила не снимая, даже тогда, когда сундучок перекочевал в подвал, к остальным игрушкам. Бренда верила, что это талисман, и что он приносит ей удачу».

За зеркалом Роберт нашел ещё одну металлическую коробку из-под конфет. В ней были три сменные обоймы для пистолета и карту. Белый лист бумаги рассекали линии и квадратики с обозначением квартир. В нижнем правом углу стояла большая буква «К».

«Может, это означает «конец»?» - подумал Роберт, сжимая запачканный листок. Овальный луч фонаря скакал с двери на дверь, выцеплял номера квартир – иногда это были металлические цифры, иногда дощечки.

Блуждая по лабиринтам квартир, Роберт одновременно отбивался от «нянь» поджидающих его за каждым углом. Эти проклятые твари сползали с потолка, шевеля жабьими пальцами, скрежетали распухшим языком о штукатурку. На вид они казались противней всего на свете, ибо облик их являл трагические картины прошлого. Прошлое плелось за Робертом, хищной змеей обвивалось вокруг его лодыжек, поднималось мурашками по спине и шептало в ухо: «Я здесь!».

«Скоро снова наступит темнота!» - подумал Роберт, пробегая последний коридор. За открытой дверью в 3-ую квартиру пряталась «няня», но Роберт слишком торопился, чтобы останавливаться и отправлять в могилу ещё одну химеру, слепленную из разорванных кусков боли.

Ржавая дверь, на которой была начертана буква «К», отворилась на удивление легко, и вела на подземную стоянку. Роберт аккуратно спускался по лестнице, старался лишний раз не прикасаться к поручням.

Посреди стоянки одиноко дремала всего лишь одна машина.

- О, Боже! – воскликнул Роберт.

Черный «Сааб», некогда принадлежавший ему, каким-то странным образом оказался здесь, в Сайлент Хилле, в подземной стоянке какого-то жуткого, запутанного дома-лабиринта. Роберт подходил ближе, рассматривая знакомые номера. Это была действительно его машина, но сейчас её совсем не должно быть здесь.

Роберт остановился и положил руку на капот машины. В ней сгорели его сестра и родители несколько лет назад. Сквозь толстые стекла Роберт разглядел два силуэта, сидящих на передних сиденьях.

«Манекены? Какого черта?».

Манекен-мужчина сложил руки на руле…

«Папа…»

Женщина-манекен с черной сумочкой на коленях понуро склонила пластмассовую голову…

«Мама…»

Манекену на заднем сиденье распороли живот. Из острых обломков пластмассовой полти выглядывал безликий манекен младенца….

«Бренда была беременна! Они везли её в клинику, чтобы сделать аборт. Родители узнали, но не говорили мне. Видимо, они хотели сохранить это в тайне… Боже мой…»

Роберт отошел от машины. Его лицо было бледным, как надгробная плита из светлого мрамора. Он чувствовал, как снова проваливается в забвение, такое сладкое и болезненное одновременно. Звуки собственных шагов разлетались в пространстве, изгибались кривыми кардиограммами, уносили за пределы реальности и нереальности. Он шел вперед, не видел перед собой пути. Слепо, медленно, без памяти и без цели, будто заводная кукла, несмышленый, картонный человек, одержимый страшным и беспощадным бесом туманного города.

Наступила темнота. Роберт почувствовал это, он ощутил кожей мрак, который сочился из гнилых стен, отравляя воздух. Ему почудилось, что лабиринты дома и подземная стоянка окружены какой-то новой, совершенной формой мрака, тяжелой атмосферой, нисколько не похожей на обыкновенный темный туман, словно над гниющими стенами, ветхим потолком и ржавым полом стояли какие-то загадочные испарения, смутные и удушливые.

 

 

Часть 5 «Лицом к лицу».

 

- Я ждал тебя. Ждал очень долго и терпеливо. – Речь человека в черном казалась Роберт бессмысленной какофонией. Ему пришлось напрячь уши, чтобы расслышать голос, до боли напоминающий его собственный. – Это было настоящей удачей подкинуть тебе старый рекламный проспект. Ты действительно думал, что видел его… Твои глаза лгали! Они лгали тебе всю жизнь, с самого детства, и лишь сейчас ты достаточно прозрел, чтобы увидеть правду. Жестокую правду, от которой не скрыться в повседневности, от которой не уйти никогда. Я чувствую, что ты дрожишь. Дрожишь, как лист на дереве в часы осенней бури. Под одеждой твоё тело исходит жаром, но тебе холодно. Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить… Я знаю о тебе всё!

Роберт попытался оторвать взгляд от таинственного темного силуэта посреди комнаты. Зрение не слушалось его, темнота вокруг наполнилась жуткими запахами гниения, со стен свешивались черные пряди мхов и гнили.

- Кто ты такой? – сказал Роберт. Его собственные слова показались ему беспомощными. Он хотел выхватить пистолет и застрелить человека в черном, но не мог. Не мог, потому что тот был прав. Страх сковал его тело по рукам и ногам, обмотал титановыми цепями, сдавил сердце и теперь пробирается в мозг, а оттуда ещё глубже – в душу. – Покажи мне своё лицо? Я хочу увидеть тебя.

Человек сделал несколько шагов вперед. Болезненный свет гнилых стен осветил его кожу. Роберт чуть было не упал в обморок. Его тело превратилось в маленькую, сшитую из ткани куклу, дрейфующую в открытом океане в самый разгар шторма. Человек в черном выглядел точно также, как и Роберт. Одно лицо, идеально симметричное и похожее на Роберта, только злее, опаснее и безумнее.

- Я – это ты! – Человек в черном гневно сжал губы. – Успешный, независимый, управляющий всем в своей жизни. Я тот, кого в тебе хотели видеть родители, тот, кем ты никогда не станешь. Посмотри на меня, и посмотри на себя. Я лучшая твоя часть, которая может жить отдельно. Сейчас мне нужно лишь убить тебя, и тогда мы снова станем единым целым. Некогда потерянные частицы снова соберутся вместе. Поверь, я мог бы сделать это раньше. Я мог бы заставить тебя покончить с собой, устроить тебе передозировку кокаином… - из носа человека в черном полилась струйка крови, которая сейчас казалось не красной, а почти черной, как нефть. – Ты ведь помнишь запах этой сладкой гадости?

Роберт вздрогнул. Он вспомнил, как лежал на мягком, розовом диване в одном из ночных клубов, задыхаясь в дыму сигарет, с совершенно остекленевшими зрачками и хрупкой иллюзией полной свободы. Первая передозировка, которая чуть не стоила ему жизни. А теперь это ощущение вернулось и ело его изнутри, грызло так, как червь грызет спелое яблоко.

- Я мог, - продолжал человек в черном, - Но не хотел. Куда больший эффект принесли бы мучения. Я направлял тебя к этому месту, давал тебе подсказки.

Человек в черном разжал ладонь, и Роберт увидел в ней конфету «Шоколадные горки».

- Так это ты?! – Роберт жадно вдыхал гнилой воздух, старался изо всех сил сдерживать себя. – Это ты подбрасывал мне коробки? Но зачем? Зачем…

- Неужели ты так ничего и не понял, - человек в черном резко сжал ладонь. Конфета треснула и капли расплавленного шоколада стекли между пальцами и впитались в пол. – Я хочу дать тебе шанс. Дать эфемерную возможность почувствовать себя кем-то, прежде чем убить. Хотя, это все лишь слова. Давай поговорим о чём нибудь другом. Например, о твоих родителях и Бренде. В тот злополучный день ты одолжил им свою машину, ты знал, что машина неисправна, но ты был занят, - голос размножило эхо, - занят настолько, чтобы хотя бы предупредить их о неисправности!

- Мама позвонила рано утром, - отчаянно лепетал Роберт. – Она просила, она умоляла дать им машину всего на один день. Говорила, что дело очень срочное! Я не думал, что всё обернется именно так. Я…

- Ты бессердечный и бессовестный эгоист! Ты был настолько погружен в себя и свои дурацкие проблемы, что даже не знал о том, что твоя сестра по неосторожности залетела от дружка-музыканта. Их там было четверо! Четверо человек заживо сгорело в твоей машине! Четверо самых близких, самых дорогих и любимых были убиты тобой!

- Заткнись! – закричал Роберт и выдернул пистолет из запазухи пистолет. – Ты ненастоящий! Это всё бред! Сумасшествие! Я не верю не единому твоему слову!

- Может… может это заставит тебя поверить мне.

Из темноты потолка стали проступать смутные очертания чего-то большого, заключенного в прямоугольную клетку с оторванными прутьями.

- Пришла пора столкнуться лицом к лицу со своим страхом. Взгляни в глаза тому, что так пугает тебя. Я дарю тебе шанс, - голос множился в геометрической прогрессии, и Роберту показалось, что уже миллионы его собственных клонов кричат ему в уши слова, исполненные боли и гнева. – Шанс попросить прошения у тех, кого ты убил!

- О, нет! – прошептал Роберт и беспомощно упал на колени.

В ржавой металлической клетке сидели три тела. Совершенно нагие, каким-то непостижимым образом сращенные друг с другом. Мама, папа и Бренда – перекошенные, гнилые, ломаными пальцами бороздящие ядовитый воздух, с искаженными от боли лицами. Три существа, слившиеся в одно. Из бедер Бренды торчали крохотные ручки. Гибрид, утыканный множеством ржавых спиц, норовил вырваться из клетки, но какая-то неведомая сила удерживала его внутри.

- Проси у них прощения, или убей! – закричал человек в черном, подходя к гибриду всё ближе и ближе. – Ведь тебе не составит труда сделать это ещё раз! Давай! Покажи своей мамочке, как ты любишь её!

Человек в черном засунул голову между ног той части существа, которая теперь была едва похожа на мать Роберта. Сначала голова, а потом и всё тело скрылось в промежности монстра.

Роберт поднялся с колен, утеря руками глаза, разбухшие от слез отчаяния, боли утрат и омерзения одновременно. Гибрид висел в воздухе на кожаной пуповине, уходящей в потолок. Она питала его, подавала в них черную кровь, выдавленную из самого сердца безвестного, космического ужаса.

Дрожащими руками Роберт обхватил пистолет и прицелился. Боль в висках, вызванная зловоньем, штурмовала его со всех сторон, мешала сконцентрироваться. Ещё несколько секунд промедления, и в тварь полетела первая очередь пуль. Монстр содрогнулся, часть Бренды задергалась и издавала высокий вопль, похожий на детский фальцет. Роберт зажал уши, а затем снова прицелился и выстрелил. С каждым новым нажатием на курок он убивал в себе эмбрион страдания, посаженный много лет назад, который теперь норовил вырваться наружу и сгрызть его целиком. Пули впивались в коричневую, пожеванную огнём кожу, тварь корчилась и кричала, беспомощно размахивая руками.

«Они хотят убить меня! – думал Роберт, меняя позиции. – они сводят меня с ума, но я знаю, что они не нестоящие!».

«Мать», будто прочитав его мысли, вытянула вперед кривые, как ветви, руки и стала истошно плакать, заливаясь неестественно-красными, кровяными слезами. От её тела исходила мучительная агония, передающаяся воздушно-капельным путем, словно вирус. Она заражала воздух, наполняя сердце сына червоточиной.

- Ты не моя мать! – закричал Роберт и снова вскинул пистолет. – Моя мать умерла, и она любила меня, и она знала, что я никогда бы не пожелал им зла! Мы всё совершаем ошибки! Я не знаю, кто привел меня в этот дурацкий город, но я знаю, что моих любимых людей здесь нет!

С этими словами Роберт расстрелял последнюю обойму. Монстр сорвался с пуповины, темноту подземного ангара разорвал громкий звук. Роберт схватил металлический прут, валяющийся под ногами и начал дубасить им изуродованные тела своих псведородственников. В какой-то момент сознание Роберта помутнело, ему казалось, что он избивает мешок с опилками. Он видел своё остервеневшее лицо со стороны, слышал, как повторял в бреду одни и те же слова:

- Вы не мои! Вы не мои! Вы не мои!

 

Роберт шел по знакомой дороге.

За спиной остался город, мрачный, тихий, переполненный околевшими домами и фантомами прошлого. Среди них так легко потеряться, обнаружить в себе страхи, похороненные под пеплом памяти. И так трудно одержать над ними победу, отделить зерна от плевел, найти в темноте путь, на который ты готов ступить и по которому ты должен пройти до конца, не отвлекаясь на лающих в твой след собак.

Он шел вперед, не видя пути. Свободный от прошлого… Просто шел. Вперед. Навстречу новой жизни.

 

 

Часть 6 "Ожидание"

 

Он ждёт…

Ждет, когда на горизонте появится холодное солнце и осветит его пустые улицы, скрытые от посторонних глаз. По этим улицам бродит ветер, туман закрадывается в каждую трещину. Под мелодичное пение неизвестного голоса бездны, он ждёт, когда новый закат отрежет его от реальности, и Он сможет создать новый, мрачный мир, полный темноты и тумана. Туман стирает границы, погружает в пустоту.

Он ждёт…

Ждет новых писем из безызвестности. Ждет, когда новые человечки потянуться в его владения, чтобы искупаться в фонтанах своих грехов, заглянуть в вехи памяти и расстаться со старой жизнью и обрести новую. Нет, Он не убивает их. Он просто собирает их в свои объятья, как хромой рыбак кидает в плетеную корзину мелкую рыбу, выброшенную штормом на берег. Судьба каждого картонного человечка имеет свои эмоциональные пейзажи, которые меняют Его очертания, порождают новых чудовищ. Только открытое сердце может впустить в себя свет. Однако всегда есть риск, что вместе со светом в него проникнет хоть одна капелька тьмы.

Он ждет… он ждет… он ждет…

И ждать он будет вечно, пока не остановиться время и не распадется пространство.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Молодец)

Хоть странно, необычно, но оригинально)))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас


×