Перейти к публикации
Nightmarish Dream
Виктор Селиванов

Символ Города

Рекомендованные сообщения

Все дружно подняли кружки с пивом, рюмки с водкой и даже бокалы с пузырящимся и пенящимся шампанским; возгласы радости, одобрения, сытой и пьяной веселости – все это говорило о том, что праздник идет по плану.

Почти все, кто в этот вечер находился в кафе «Логово», были не из местных, - много иностранцев, иногородцев, - все приехали отмечать день «Дварвовского Чудовища». На всех были ярко-желтые майки, с черным силуэтом некоего худощавого существа, с чрезмерно длинными руками, доходившими почти до пола. Именно такую зарисовку, когда-то, сделал неизвестный исследователь-путешественник, подписавший свой набросок инициалами «В. С.».

Как-то зимой, еще в середине девятнадцатого века, в глухом селе, что находилось рядом с дремучим лесом, плавно переходящим в холмы, горы, да ущелья, появился некий господин, все донимавший расспросами селян, которые вели полунищенское существование, ввиду отбытия барина в столицу, неурожая и исчезновения скота.

Когда же незнакомец предложил выторговывать информацию за рубли, то «знающих» и «ведающих» поприбавилось. Расспрашивал-то он все о том, как и когда, пропала скотина, да кого местные жители видели и слышали в лесу незнакомого.

Все решили, что справляется он о живности, дабы потом её изловить. Тогда отправили его к местному охотнику, который всё старался дедовскими методами на охоте промышлять, да, видать, то ли не так все выучил, то ли не то ему дед насоветовал, - ничего в его ловушки не попадалось, никого загонять ему не приходилось.

Услышав то, зачем к нему явился гость, он, мигом смекнув, что к чему, потребовал плату такую, что до этого, он, наверное, всем, кого опросил, не выдавал. Получив же деньги, быстро собрался, дабы провести путешественника к самой берлоге, где, значит, этот зверь и обитал.

Больше о них не было слышно. Потом уже, когда село переросло в поселок городского типа, из-за находок полезных ископаемых, один краевед решил разузнать все поподробнее, поднял скудные записи двух-трех малограмотных селян, да одного священника, - в результате он нашел сведения о том, что прождав исследователя и его проводника пару-тройку дней, мужики из села предприняли попытку разыскать пропащих в лесу. Никого не нашли, но обнаружили походный сак путешественника, с какими-то записями и набросками – все по части жуков, деревьев и птиц.

Позже, за этими вещами даже приезжали родственники пропавшего, или его друзья, забрали многое, но рисунок тот, с тем существом, один из селян себе сохранил.

Прошло много лет прежде чем в поселке вновь припомнили об этом происшествии. Барин – первоначальный владелец села – успел уже перезаложить его десятки раз, и, когда заклад не был оплачен, село перешло в руки некоего отставного офицера. Он-то не стал пускать имущество на самотек, приехал на место, увидел бедственное положение, и засел за управление. Кое-как, поднять дела удалось, но не мог офицер долго сидеть в глуши. Поставив на место управляющего какого-то старика, из своих слуг, он поехал в Петербург или Москву, и, говорят, даже начал литературную карьеру.

Вернулся же он много позже, переживая окончание той самой карьеры, дабы уединиться от злых эпиграмм и памфлетов. Тут-то он и решил заняться историей своего имения, выплескивая писательский зуд в многостраничных записях различных мифов, обычаев, легенд и хронологии истории вообще. Для этих целей он и сошелся с местным священником, который был в курсе всего, что было до него, и, как он верил, что будет после.

Тот уже сам, грешным делом, прознал про историю с исчезновением и видывал тот рисунок, на котором была изображена богомерзкая тварь.

От истории про существо, литератор пришел в восторг, имея уже некоторые представления о том, с каким существом из местных мифов его можно будет связать. Исчерпав все источники сведений в селе, он поехал в город, где надеялся раздобыть больше информации.

Оттуда он вернулся уже не один, а с двумя молодыми людьми, - учеными людьми, интересовавшимися, все больше, по части животных. Те двое, со знанием дела, изучили рисунок, перерисовали себе в книжки, и объявили, что непременно нужно снарядить экспедицию, что тут, возможно, новый вид, до этого прятавшийся от человека и, теперь, потревоженный людьми, является причиной пропажи скота.

Из экспедиции, в составе шести человек, вернулись двое – один городской охотник-любитель, из зажиточных, да сам офицер. Первый помешался безвозвратно, невнятно бормоча что-то себе под нос; литератор же был жив, но ранен (дробью из ружья его зацепил сам охотник). Распорядившись насчет лекаря, старик, урожденный немец, все бегал вокруг своего господина, никак не беря в толк то, как это вся его выстроенная система бытия, в этом селе, вдруг пошла какой-то рябью, да разошлась нитками.

Прибывший лекарь распорядился о том, чтобы буйнопомешанного (как оказалось) охотника немедленно везли в желтый дом, а офицера он лично вылечит, нужды куда-то ехать нет.

Через пару месяцев, придя в себя, раненый офицер лично позаботился о том, чтобы сумасшедшего перевели на лечение в заграничную, приморскую лечебницу.

Последний этап этой истории, приходившийся на середину – конец 70-ых, начался с того, что один из студентов местного ВУЗа не захотел писать диплом по теме, которая была в списке предложенных. Желая чего-то свежего, своего, он разрыл в архивах записи об этой истории, и, тут же, изъявил желание писать диплом по теме «Мифология Дварвовского села и её влияние на трактовку произошедших там событий».

Сняв комнату в сталинской пятиэтажке, вооружившись блокнотом и ручкой, он отправился в местный краеведческий музей. Там ему подробно рассказали о существе, о том, как писатель А. Вересов, в далеком 1878, написал свой «очерк о существах неведомых, живущих в Дварвове». Отправившись в квартиру-музей писателя, он увидел рисунки, ознакомился с очерком, другими заметками, страницами дневника…

Рассказав все это своим друзьям-зоологам, ему не пришлось уговаривать их на экспедицию в лес. Последний, вновь, получал незваных гостей.

То ли сила атеистического материализма берегла студентов, то ли слабость старого существа сыграла свою роль, но вернулись они живыми, с метром аудио пленки, на которой был слышен высокочастотный гул, - вопль существа, - да со слепками следов беспалых лап.

Студент с успехом защитился, а зоологам этот материал оказался, с точки зрения науки, бесполезен.

 

Где-то через десять лет рухнула держава, закрылось производство и потребление стало проблематичным. ПГТ чуть не вернулся в свое дореволюционное, доофицерское существование, пока в город не приехала первая партия иностранцев, с камерами и фотоаппаратами, и с готовностью тратить доллары направо и налево.

Нашлись ушлые и предприимчивые, за ними последовали органы местной администрации… скоро все жители, кто не был задействован во внутригородской системе обслуживания, кормились от существа, которое никто не видел.

И вот, со временем учредили праздник, пригласили звезд и «исследователей» паранормального; приехало много иностранцев, - теперь большинство собралось в этом кафе.

Из-за громкой музыки, никто не услышал, как затихли цикады.

Весь город будто затих и замер, сам не осознавая этого своими клетками-жителями.

Всем очень быстро надоела культурная программа, захотелось чего-то большего, - поход в лес был самое то.

Когда толпа, выкрикивая что-то на многих языках, рассредоточиваясь для того, чтобы помочиться, сблевать, или, даже по{censored}ься, достигла невысокого холма, больше похожего на землянку, все восторженно замерли.

Тот вопль, что так нереалистично звучал на старой советской пленке, в реале оказался невыносим. Он давил на глаза изнутри, расширял черепную коробку, будто пытаясь выбраться из внемлющих голов.

То существо так никто и не увидел – хотя все, кто был в лесу, не смогли уйти оттуда невредимыми. Всю работу за него сделали сами люди, друг с другом, методично выдавливая друг у друга глаза, вгрызаясь в горло, или смыкая на нем руки.

Следуя естественной последовательности насильственной смерти, в живых остался один итальянец, шестидесяти пяти лет, который, до этого, с немым упорством и сосредоточенностью, рвал ногтями, пальцами, руками, упругий живот своей двадцатипятилетней дочери.

До самой смерти, что настигла его в психиатрической лечебнице, он видел серую рябь, с зеленоватыми вспышками, которая застилала все пространство вокруг.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Гость
Ответить в тему...

×   Вставлено в виде отформатированного текста.   Восстановить форматирование

  Разрешено не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставить изображения напрямую. Загрузите или вставьте изображения по ссылке.


×
×
  • Создать...