Перейти к публикации
Nightmarish Dream
Виктор Селиванов

Психоанализ

Рекомендованные сообщения

ПсихопппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппохисП

ппппппппппппппппОСТОРОЖНО ПСИХОАНАЛИЗпппппппппппппппп

зиланапппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппппанализ

Сюда не лазь:

e79e1791ccef.jpg

Надеюсь это интерестно )

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Более чем интересно.

"...Тогда пациентке исполнилось 14 лет. Господин К. договорился с нею и своей женой, что дамы после обеда должны прийти в его магазин на центральной площади Б., чтобы оттуда наблюдать церковное торжество. Однако он побудил свою жену остаться дома, отпустил приказчиков и, когда девушка вошла в магазин, был там один. Когда подошло время церковной процессии, он попросил девушку подождать его у дверей, пока он опустит роликовые жалюзи. Затем он возвратился и вместо того, чтобы выйти в открытую дверь, неожиданно прижал ее к себе и запечатлел поцелуй на ее губах. Вероятно, этой ситуации было достаточно, чтобы у 14-летней целомудренной девочки вызвать яркое ощущение сексуального возбуждения..." История болезни Доры З. Фрейд

Вот за такие лакомые кусочки я и люблю психоанализ. :rolleyes:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Принятие родительского долга является решением на всю жизнь. Мотивы разнообразны и сложны. Например, женщина может желать воссоздать со своим ребёнком те же переживания, которые она испытывала со своей матерью, забеременев и снова оживив состояние слияния со своим будущим ребёнком. Женщина переживает физические и эмоциональные изменения самым непосредственным образом, и на эмоциональном уровне это очень сильно влияет на будущего отца.

 

Первоначальный восторг, вызванный известием о беременности, может маскировать бессознательные тревоги. Сильная ностальгия по единству с матерью может исключить значение отца.

 

У мужчины, позитивные мотивы, включающие стремление к большей взрослости и желание развить свой потенциал, могут сменяться страхом выразить свою женственность. Некоторые мужчины боятся позволить себе отказаться от идеалов юности.

 

Во время беременности, на протяжении трёх триместров происходит ряд трансформаций, и я вкратце опишу триместры, приводя примеры трудностей, возникающих вследствие травмы.

 

В первом триместре телесные изменения незначительны, - тошнота по утрам, отвращение или тяга к определённым продуктам, усталость и колебания настроения. Некоторые женщины описывают болезненные ощущение в отсутствие болезни. Некоторые женщины уверены в том, что способны забеременеть и дать новую жизнь вместе со своим партнёром. Они чувствуют, что могут это, и что их тело функционирует нормально. Что касается состояний интеграции vs. дезинтеграции, то беременная женщина уверена в том, что она - хороший человек, достойный иметь что-то хорошее в своей жизни. Тем не менее, когда имеет место переживание травмы, тогда становится трудно чувствовать себя внутри благополучной и заслуживающей хорошего и творческого опыта.

 

Далее следует клинический пример:

 

Характерной особенностью раннего детства E. был ранний развод её родителей. Её мать вышла замуж повторно, родила ещё троих детей и настаивала, чтобы Е. присматривала за своими младшими сиблингами. Мать видела в E. напоминание о её "бездельнике" отце и пыталась "выбить из E." эту черту. E. чувствовала, что мать не любит её, и даже ненавидит, усматривая в ребёнке ужасные аспекты своего ненавистного бывшего мужа. Несмотря на это, E. смогла построить тёплые и заботливые отношения со своими младшими сиблингами.

 

E. в 20 лет вышла замуж за человека на 20 лет старше неё. В 21 год она забеременела. Сначала она была в восторге; однако, начиная с третьего месяца беременности, появилась тошнота и она начала понимать, что не хочет иметь ребёнка. Она стала принимать антигистаминовые таблетки и транквилизаторы, вопреки рекомендациям врачей.

 

Ей казалось, что ребёнок - это оккупант, захвативший её изнутри. Муж стал постоянным источником любви и поддержки, и смог помочь ей пережить этот трудный период (Anthony & Benedek, 1970).

http://www.psychol-ok.ru/lib/elton_v/tprr.html

К вопросу о том, что женщина "сама" должна решать - рожать ей или нет.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Я давно подозревал, что с "Иронией судьбы" что-то не так. Психоаналитик Сергей Зубарев убедительно доказывает, что все еще намного хуже. Намного!

 

"«Всенародная любовь» к «Иронии судьбы», это факт, а доказательство таковой любви, - количество телепоказов. Хотя многолетнее «традиционное» повторение может свидетельствовать не столько о любви, сколько о невротической навязчивости.

Вспомним только возраст, в котором дети требуют не новизны в сказках, но скрупулезного их повторения. Это укажет на глубину регрессии, в которой пребывают постоянные потребители «Иронии судьбы» и на актуальную для них проблематику постоянства объекта. Это когда твоя квартира вдруг оказывается не твоей и надо как-то пережить это шизоидное расщепление.

Что еще характерно для зрителей, востребующих (любящих) именно такой фильм.

Что именно притягивает их в «Иронии судьбы». Какие глубинные фантазии? Отклики каких травм?

Главные герои одиноки и живут с матерями, хотя им уже далеко за тридцать. Весьма характерная ситуация российского материнско-детского симбиоза. Мальчик Женя Лукашин давно исполнил свою фантазию об обладании матерью. Уже долгие годы живет он с мамой, но обретенный рай явно ущербен. Сексуальность героя, в силу инцестуозных запретов, естественно, подавлена.

 

Снижение внутреннего напряжения происходит стандартнейшим российским способом – пьянкой. Однополая – гомоэротическая компания, в которой герой годами безуспешно отмывается, убедительно показывает его принципиальную неготовность к глубоким и длительным гетеросексуальным отношениям. Проще говоря, женщина для Жени – источник сильнейшей тревоги. Но мама требует жениться, одобрила кандидатуру, все приготовила для праздничного соития. Показательно, что Женя в бане сообщает собутыльникам, что он сегодня женится. О ЗАГСе, конечно, речь не идет. Женитьбой Лукашин высокопарно называет намечающийся трах. Уложиться придется до прихода мамы. Невероятно торжественная задача для мужика на четвертом десятке. Но тут начинает действовать классический, знакомый каждому аналитику, механизм сопротивления. Нет нужды здесь подробно описывать, сколь изобретательно этот бессознательный механизм эксплуатирует всевозможные случайности и совпадения, более того, создает их. Известно: там, где встречается наворот случайностей, ищи сопротивление персонажа.

Наш персонаж Лукашин, стремительно напиваясь, перекладывает решение на собутыльников, а компания полуголых мужиков резонно решает, что жениться Жене сегодня не надо.

Исходное совпадение – тождество адресов, дверных замков и схожесть интерьеров жилища на поверхности объясняется запредельной стандартизацией советской жизни.

Но, если рассматривать совпадение как проявление бессознательного, то какие же фантазии воплотились столь радикально?

Заметим, что похмелье есть не побочный продукт «русского веселия», а главный эмоциональный итог, цель пития. Это возврат в столь родное для россиян состояние отверженности и униженности, в котором невыносимая тревога тотального сиротства переливается во вполне выносимый «бодун».

И вот, через похмелье реализуется бессознательная, но актуальная фантазия Жени Лукашина: Квартира – стандартная, то есть, обиталище нашего героя вполне устраивает, ведь в симбиозе и должно быть тесно. Только вместо старой матери – молодая, красивая и вполне беззащитная.

На обнаружившегося Ипполита у Жени мгновенно срабатывает характерный «ложноэдипов» рефлекс. Не прошедшие подлинного эдипова конфликта инфанты пребывают в иллюзии своего всемогущества и заранее обеспеченной победы. Ее обеспечивает позиция матери, «посвятившей» себя сыну.

Лукашин, опираясь на свой параэдипальный опыт, сигнализирует Наде: я такой беспомощный, со мной нельзя обращаться жестоко. Я – несчастное дитя. И Надя, точно реагируя на инфантильный посыл Лукашина, тормозит агрессию Ипполита. Тем более, что его агрессия и без того заторможена.

Физически изгнав Ипполита, Лукашин продолжает магически-символическую борьбу за уничтожение его портрета. Этот бытовой вудуизм, характеризует подлинный ментальный уровень любимого героя.

Материал фильма не дает прямых указаний, но распространенный в России материнско-детский симбиоз подсказывает, что отцовскую инициацию Женя Лукашин не прошел. Не столь уж важно, знал Женя своего отца, или нет, ушел тот от матери, или она его выгнала, умер он, геройски погиб, или где-то живет в безвестности, – в актуальном настоящем Жени Лукашина нет следов сильного Отца.

Вот это очень русский тип: мамин сын. Эти дети не амбициозны. Объясняется это вовсе не скромностью, интеллигентностью, или там, внутренней гармонией. Просто у них в отсутствие конкуренции с отцом не сформировался мотивационный механизм. Им уже нечего желать: мать получена в безраздельную собственность, и творчество всякое, карьера, даже деньги им не очень нужны. Более того, деньги они на словах презирают, а в глубине души просто боятся.

Если даже они приобретают квалифицированную профессию – вроде врача или преподавателя, успеха в ней не достигают. Приемы социальной адаптации у них, так или иначе, связаны с педалированием своей убогости. Они очень снисходительны к себе, и подлость их – вроде как не подлость, и ложь – не ложь, и присвоение чужого обосновывается легко: им нужнее. Они очень агрессивны в отношении мужчин матери, - потенциальных отчимов. Но в большом социуме они неизбежно сталкиваются с инициированными мужчинами, с настоящими отцами и терпят поражения. В связи с этим органично развиваются такие черты как завистливость и мстительность.

Все перечисленные качества легко обнаруживаются у всенародно любимого Жени Лукашина. Характерна даже фраза, которой он пытается разрешить конфликт, вызванный своим появлением: «Я вам сейчас все объясню!» Фраза высокомерного самодовольного и толстокожего персонажа. Ведь ее прямой подтекст таков: «Вы все тупые, ни черта не понимаете, а я – понимаю правильно, поэтому заткнитесь и слушайте меня». В острых ситуациях она способна только провоцировать агрессию. Чуткий человек, даже не знакомый с теорией и техникой поведения в конфликтных ситуациях, будет исходить из реального состояния другого.

Итак, с бодуна – своя хата, подходящая баба, которая внешне строга и даже слегка поколачивает невменяемого сыночка, чем сразу актуализирует его «укоренение». Удобно.

Реакция Нади так же тривиальна: новоявленное дитя обречено стать дороже слабой нерешительной отцовской фигуры Ипполита.

Все это Ипполит потом выложит главным героям, когда сам сорвется в состояние опьянения от своей нелюбимости. Скажет правду, которая несколько дезавуирует себя способом изложения и маркируется тоже как пьяное чудачество. Зачем эта правда, когда тут цветут такие романтические фантазии! Огромная зрительская масса голосует за чистую романтику!

Физическое столкновение соперников смешно. Судя по габаритам и состоянию, Ипполит должен был просто выбросить Лукашина из квартиры, тут бы и фильму и мифу конец. Не сомневаюсь, что из очереди за пивом он бы легко его вытолкал.

Но Ипполит - не отец, он правильный старший брат с массой запретов. Он стремится заслужить любовь женщины, или матери, или общества – все равно, - правильными поступками. Его естественная агрессия давно парализована на корню шантажирующей матерью. А Женя – единственный сын, свободно берущий свое, и не только. В нем - неотразимое для русских матерей сочетание наглости и жалкости. Поэтому большой, разумный Ипполит вязнет в сетях материнского запрета на проявление агрессии, и закономерно изгоняется на мороз.

Показательна двойственность поведения Нади. Она одновременно пытается уйти под защиту Ипполита, демонстративно прижимается к нему, заслоняется им, поддразнивая Лукашина, но тут же кастрирует своего защитника, категорически запрещая любую агрессию. Проще говоря, милая Надя демонстрирует классическое шизофреногенное поведение по отношению к Ипполиту, а по отношению к Лукашину – соблазняющее.

Тактика выгодная: Ипполита всегда можно упрекнуть: ты не смог достойно защитить меня! А Лукашина можно поддразнить: ты был недостаточно настойчив (решителен, смел) И то правда, вся решительность Лукашина сводится к истерическим эскападам – выбрасыванию портрета, разрыванию билетов, и тому подобному геройству.

Потом вдруг Надя берет на себя объяснение Ипполиту явление Лукашина. При этом она отчаянно суетится, обнаруживая все признаки вины. Откуда бы взяться этой вине, если не было сопровождающей фантазии, скажем о принце-избавителе в семейных трусах? Тягостные, вязкие отношения с Ипполитом сложились ведь таковыми не только по его вине. Вспомним некоторые свойства сопротивления, и явление Лукашина в квартире Нади перестанет казаться абсолютной случайностью. Это просто вариация на тему выбора недоступного объекта. Тогда, заметим, и быстрый развод Жени и Нади, заявленный в продолжении и так расстроивший многих зрителей, становится самым логичным вариантом.

Одиночеству Нади фанаты фильма сострадают особенно глубоко, ведь она такая типичная жертва «отсутствия настоящих мужчин»! Ирония судьбы, собственно в том и состоит, что в качестве вымечтанного принца она (судьба) опять подкладывает героине негодный объект. Так и бывает, если человек не предпринимает внутренних усилий для развития, а ждет внешних изменений жизненной ситуации.

Инфантильность Нади не так заметна, как лукашинская, в силу нарциссической окукленности героини. Она жестко «держит фасад», сама на себя любуется, копит обиды и лжет, как дышит. Ну, вот зачем ей представлять Лукашина в качестве Ипполита? Страшно признать перед своей гомоэротической компанией свою несостоятельность? То есть лжет она, в основном, самой себе. И благоприятный вариант жизненного сценария для нее маловероятен.

Закономерно появляется мать Нади и выдавливает, наконец, Лукашина.

Ну, тут неизбежен у зрителей всплеск сепарационной тревоги почти смертельной силы. И мучительно хочется, чтобы у этих непутевых героев что-то «срослось». Хеппи нью еа и энд в одном флаконе.

Зрительским инфантильным фантазиям была дана свобода на треть века.

()

Культовыми подобные истории могут стать только в обществе тотальной безотцовщины, в стране нелюбимых детей, которые мечтают о «чудесной» встрече, волшебным образом изменяющей их унылое существование, и не желающих понимать, что любовь – это душевная работа на всю жизнь.

Разве не удивительно общество, в котором ложь легко прощается, а правда – ни за что, убогость – синоним нравственной чистоты, а успех и богатство – грех и грязь? Короче говоря, общество любителей иронии судьбы."

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
«Всенародная любовь» к «Иронии судьбы», это

факт, а доказательство таковой любви, -

количество телепоказов. Хотя многолетнее

«традиционное» повторение может

свидетельствовать не столько о любви, сколько о

невротической навязчивости.

Вообще-то ровно тоже самое можно сказать и о всех остальных советских комедиях, которые аналогичным образом из года в год стабильно повторяются в новогодние праздники.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

По моему автор сего психоанализа уж очень сильно дал маху. "Иногда банан - это просто банан."

В реалиях советского времени было нормально нескольким поколениям жить под одной крышей, ввиду отсутствия такой доступности жилья, как сейчас. Да и сейчас, много кто может похвастаться собственной кварирой? Ипотеки под дикий процент, съемные квартиры, комнаты. Или житье с родителями, если денег не хватает. Так что то, что Лукашин и героиня Брыльской жили с родителями из-за глубинных комплексов - это уж очень мимо.

Равно как и с тем, что она останавливает Ипполита. Это абсолютно нормальная реакция человека, перед которым сейчас будет совершаться насилие. Мало кто из нас не разнимал друзей, которым очень уж захотелось подраться. А уж особенно с посторонним человеком.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Вообще-то ровно тоже самое можно сказать и о всех остальных советских комедиях, которые аналогичным образом из года в год стабильно повторяются в новогодние праздники.
И?
Так что то, что Лукашин и героиня Брыльской жили с родителями из-за глубинных комплексов - это уж очень мимо.
Это не совсем так. Нельзя сказать, что здесь первее - курица или яйцо. Но есть пара фактов: жизнь без отца, жизнь с мамой до 40 лет. Это само по себе предопределяет природу психосексуальных конфликтов.

Каждый ребенок проходит через стадию симбиоза с матерью. Отец в таких случаях - один из проводников ребенка в реальный, не симбиотический мир. Он отсутствует, более того, его образа нет ни в словах матери, ни в воспоминаниях сына. То же происходит с героиней. Этой стадии симбиоза нельзя избежать, но вот разделение ребенка и матери может и не произойти. То, что он женится в таком возрасте - тоже яркий пример.

Это не мимо, а в самую точку. Для более патологичного примера можешь посмотреть фильм пианистка.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

— А вот что мне делать? Я работаю на бессмысленной работе в отделе чегонибутинга тупорылой чегонибутинговой компании, в которой всем всё пофигу. Я прекрасно осознаю бесперспективность своей деятельности, но больше ничего не умею. А то, что умею, в нашей стране не нужно. Я вот читаю всякие воодушевляющие тексты про то, что надо менять свою жизнь и приносить пользу, но куда мне податься из моей конкретной заскорузлой ситуации, чтобы пользу приносить? Я уж не говорю, что мне на работе так выносят мозг, что не остаётся ни времени, ни сил на то, чтобы работать над собой. Да и непонятно, куда работать — везде же одно и то же… В конце концов, мне просто страшно что-либо менять. Страшно, понимаете?

 

Нарубив таким образом правды жизни, наш современник обычно испытывает чувство неглубокого, но приятного удовлетворения от своей правоты. И продолжает жить как жил.

 

На деле же, если поскрести чудовищную испуганность среднестатистического современника перед переменами — откроются целые бездны хорошо вооружённого и отлично эшелонированного бесстрашия.

 

Это бесстрашие, собственно говоря, мастерски сливает единственный невосполнимый ресурс современника — драгоценный срок его драгоценной жизни — в пустое поблёскивающее никуда. Это от бесстрашия пациенты выстраивают парсеки алмазов одного цвета, или отсматривают килоурганты дурного телеэфира, или отслеживают теракоэльи дурацких цитат в своей ленте и успевают ещё отбывать полсотни пивочасов в дружеских компаниях ежемесячно. Кокетливо приговаривая, что им страшно что-либо менять.

 

На деле всё обстоит в точности наоборот: их проблема заключена не в страхе, а в его отсутствии.

Если бы им действительно было страшно — они для начала испугались бы самой реальной из всех угроз: пустого будущего. Не наполненного ничем грядущего, которое, может статься, и так поджидает нас за гранью земной жизни — но к которому преступно пытаться привыкнуть заранее.

 

Если бы они действительно боялись — то боялись бы не менять что-либо, а как раз не менять. Но по миру со скоростью оклахомского торнадо разносится специфический вид бесстрашия, который современная наука зовёт «крабростью». Этот вид бесстрашия состоит в том, что подхвативший его норовит встать к настоящим угрозам бочком и отважно отмахиваться клешнями от всего, что пытается повернуть его лицом к ним. Ему кажется, что бояться менее страшных вещей правильнее и здоровее, чем более страшных— и поэтому он начинает до чёртиков бояться того, что чёртиков никак не заслуживает: с тем же успехом можно бегать по проезжей части, потому что на тротуаре маячит агрессивный пекинес.

 

За типичными примерами крабрости ходить недалеко — а многим вообще не нужно. Не боящиеся одиночества люди боятся, что им будет «больно рвать отношения», — и предпочитают уничтожать их без единого разрыва, закукливаясь понадёжнее в трёх шагах от любимых. Не боящиеся бессмысленной работы — боятся, что не найдут другой, которая позволит им проводить столько же времени в благодетельной планшетно-пивной анестезии, совершенно необходимой при такой бессмысленной работе. Не боящиеся разжиреть до самоотвращения в пагубном сожительстве с верными нямками, которые никогда не предадут, — боятся депрессии при отказе от нямок и чьего-то безвредного смешка на спортплощадке.

 

Крабрецы, образно говоря, бьются за освобождаемые в первом классе «Титаника» удобные места, боясь всей этой толкотни у шлюпок.

 

В менее запутанные эпохи крабрость именовалась потерей страха Божия — ощущения, вопреки современным заблуждениям, не имевшего ничего общего со страхом наказания. Страхом Божиим именовалось непрерывное ощущение реальности и невозможности спрятаться от неё, ощущение истинности жизни, протекающей сквозь человека — и трепет от того, что это чувство можно потерять, впав в какую-нибудь мутоту.

 

В наши дни, когда времяубийство перестало быть криминалом и стало отчего-то нормой — крабрость окончательно легализовалась и иногда даже игриво лицемерит, призывая перестать, наконец, бояться и прыгнуть с моста на резиночке. А то жизнь пройдёт, а ты так и не прыгнул ни разу.

 

...К сказанному остаётся добавить, что лечение крабрости следует начинать с простой вещи: возвращения нормального человеческого страха жизни. Только осознав, что жизнь находится прямо тут, несётся сквозь тебя, что между тобой и нею нет никакой шоколадницы, в которую можно занырнуть и отсидеться, и перепугавшись до одури — крабрец становится по-настоящему храбрым.

 

И начинает, наконец, превращаться обратно в человека. Который куда больше боится бессмысленной пустоты, чем неудачи. Камазов — больше, чем пекинесов. А бездействия — куда больше, чем ошибки.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мы пришли к самому порогу «Невозможного», то

 

есть стремления к «единству» — нарциссическому блаженству, в котором отделенность, пол и смерть отрицаются как внешняя реальность. Этот репертуар — часть психического театра каждого из нас, и его основная тема — внутреннее принуждение создавать все, что угодно, лишь бы заполнить пропасть, которую образует существование Другого, его непостижимая «инаковость». Первая реакция младенца — попытка уничтожить эту границу, которая вечно отделяет одного человека от другого, посредством того, что Фрейд (Freud, 1911) назвал «галлюцинаторное исполнение желаний». Как же приходит понимание, что невозможно перейти эту невидимую границу, что мы никогда не влезем в сознание другого человека и не завладеем его сокровенными тайнами? Как мы приучаемся к тому, что надо оставить это настоятельное младенческое желание — внедриться в другое существо (изначально — мать) и силой наших собственных желаний контролировать желание этого другого? На самом деле, некоторые люди так и не бросают этих попыток!

 

Далее, как мы, опять же, примиряемся с тревожным открытием различия полов? Наша половая анатомия неизбежна, как наша смерть. И здесь тоже встречаются отдельные индивиды, которые разыгрывают, в своем внутреннем театре, драму, в которой у них есть право выбирать свой пол. В некотором смысле эти творцы — неисправимые оптимисты. Их сценарии принадлежат к области изобретений, которую я назвала неосексуалъностъю (главы 11 и 12), в некоторых случаях доходя до крайнего решения, транссексуальности. Вызов, проистекающий из выбора самого раннего детства и приводящий к неосексуальности, нетрудно понять. А вот как остальные умудряются смириться, без сожаления или бунта, с тем, что у каждого из нас неизбежно только один пол? Мы все должны найти собственное решение этой нарциссической дилеммы, но усилия некоторых из нас отказаться от того, от чего при этом требуется отказаться, не получают родительской поддержки: иногда родительские бессознательные желания и фантазии, касающиеся их собственной сексуальности, а также и чувство их половой идентичности весьма нарушены.

Джойс МакДугалл "Театры души"

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Нарциссичного человека можно также узнать по очень чувствительной реакции на любую критику. Эта чувствительность может выражаться в том, что он оспаривает обоснованность критики, реагирует на нее гневно или депрессивно. Во многих случаях нарциссическое ориентирование может скрываться за скромным и безропотным поведением; на самом же деле нередко случается, что нарциссичный человек делает покорность предметом своего самолюбования. Как бы ни выглядели различные формы выражения нарциссизма, общим для них всех является отсутствие подлинного интереса к внешнему миру. Иногда нарциссичного человека можно определить по выражению его лица. На нем можно наблюдать проблеск ума или усмешку, которая одним придает выражение самодовольства, а другим позволяет выглядеть сияющими от счастья, вызывающими доверие, ребячливыми. Часто нарциссизм, особенно в его экстремальных формах, можно определить по особому блеску в глазах, который одни принимают за признак святости, а другие – за признак легкого помешательства. Многие нарциссичные личности непрерывно говорят, часто за едой, при этом они сами забывают о еде и заставляют других ждать себя. Общество и еда не так важны для них, как их "Я".

Нарциссичный человек совсем не обязательно должен делать предметом своего нарциссизма всю свою личность. Часто он снабжает нарциссизмом только отдельные ее аспекты, например честь, интеллигентность, физические способности, остроумие, внешность (иногда даже ограничиваясь отдельными деталями – волосами или носом). Иногда его нарциссизм относится к таким качествам, которыми нормальный человек вовсе бы не гордился, например боязливость и способность при этом заранее предвидеть опасность. "Он" идентифицирует себя с частным аспектом себя самого. Если мы спросим, что есть "он", то правильный ответ должен быть следующим: "он" – это его разум, его слава, его богатство, его совесть и т. д. Все идолы разных религий также представляли собой различные частные аспекты человека. Для нарциссичного человека каждое из этих частных свойств, образующих его самость, может быть объектом нарциссизма. Некто, чья самость представлена его владением, вполне может смириться с опасностью – потерять свои честь и достоинство, но угроза его владению была бы для него равнозначна угрозе жизни. Кому-то, чья самость выражена в его интеллигентности, будет настолько неловко сказать глупость, что из-за этого он может впасть в глубокую депрессию.

Однако чем интенсивнее нарциссизм, тем меньше человек признает свою ошибку, тем меньше он признает справедливую критику со стороны других. Он будет вне себя от постыдного поведения другого или будет думать, что у другого недостает чуткости или он недостаточно образован, чтобы иметь возможность о чем-то правильно судить. (В этой связи я вспоминаю одного очень остроумного, но в высшей степени нарциссичного человека, которому были представлены результаты теста, отнюдь не отвечающие его идеальным представлениям о самом себе. Он отреагировал на них следующим образом: "Мне жаль психолога, который проводил со мной этот тест, вероятно, он совсем сошел с ума".)

Эрих Фромм. Душа человека

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас

×